— Ты это, Гриша, осторожней, сам вижу, что многое неправильно, потому людей мы с тобой заранее расставляем. Единая компартия нужна, без всяких «местных» ЦК. На сотнях «наречий» не возведешь здание будущего, как ни старайся, но как все это начинать, вот в чем вопрос⁈
По мирному договору 1920 года Печерский православный монастырь, существующий с 15-го века, был отдан большевиками новообразованной Эстонской республике, и сразу получил новое название Петсеримаа, как и многие другие русские селения, включая крепости Ивангород и Изборск, которым многие сотни лет. В современной Эстонии их считают чисто эстонским «вековым наследием», который русские должны вернуть, ведь эти земли им отдали после гражданской войны. Странная декоммунизация, основанная на крайней степени русофобии, когда идет полный запрет исторических названий…
Глава 43
— Немцы готовят наступление, товарищи командармы, а мы готовимся его встретить. Ваши армии во втором эшелоне, и потому…
Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Ватутин вот как уже несколько дней пребывал во взвинченном состоянии, и сейчас собрал командующих танковыми армиями — все четыре объединения находились в полосе его фронта. Все дело в том, что именно здесь должна была начаться Днепровская операция — одновременный прорыв обороны на широком участке от Полтавы до Днепропетровска, с выходом на всю линию реки, и прорывом к Киеву с юга. Для этого в состав фронта были включены два десятка механизированных корпусов — почти половина от общего числа имеющихся в Красной Армии. Остальные двадцать четыре корпуса были распределены по фронтам и двум направлениям, которые действовали против группы армий «Восток» фельдмаршала Роммеля и в Маньчжурии. При этом у маршалов Жукова и Кулика было по пять мехкорпусов корпусов, три из которых входили в составы танковых армий, остальные считались отдельными. Из четырнадцати оставшихся, восемь корпусов распределялись по четырем фронтам по два на каждый, и еще шесть находились в резерве Ставки, чтобы немедленно заменить на фронте растрепанные соединения.
Командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Иван Данилович Черняховский обвел взглядом других командармов — Лелющенко был нарочито спокойным, хотя этой зимой его 1-я армия попала под удар мощных эсэсовских панцер-дивизий и была серьезно растрепана, причем полностью восстановила боеспособность только в мае. Генерал-полковник Лизюков сидел рядом с генерал-лейтенантом Рыбалко — их армии наступали зимой на Киев, но дошли только до Полтавы, понеся жестокие потери — выбыло безвозвратно до половины бронетехники, и еще масса танков отремонтирована по несколько раз. Да и в его армии, пока дошли от Харькова до Днепропетровска, полностью сменили состав — немцы дрались упорно и озлобленно, в составе их дивизий сражались и другие европейцы, словно вернулись времена войны 1812 года, когда на Россию двинулись полчища «дву на десять языков», как говорили в училище. Причем немцы хорошо выучили союзников, и в боях послаблений им не давали, держали под строгим контролем, и муштровали без всякой жалости. И что плохо — теперь на фронте не было румынских, итальянских и венгерских дивизий, немцы сделали вывод об их нестойкости в боях и расформировали, отправив солдат на пополнение вермахта, доведя дивизии вермахта до полных штатов. А это свидетельствовало только об одном — противник настроен серьезно, и драться будет в левобережье, отступать на правый берег Днепра не намерен, хотя там спешно возведена мощная линия укреплений, названная «Восточным валом».