Кулик затушил окурок и наклонился над столиком, впившись взглядом в Жданова, нехорошим взглядом, прищуренным.
— Это тебе не шутки, двадцать миллионов русских на своих исторических землях в одночасье изгоями и оккупантами стали — вот что такое национализм! И проводили его отнюдь не злобные пришлые нацисты — коммунисты местечковых компартий всем заправляли. Ты представляешь, какая мина под СССР подложена⁈ И кем, позволь спросить? И почему так сделано? И в чем объяснение — в великодержавном русском шовинизме? Но даже при царях хоть один народец исчез, или кому-то запрещали говорить на своем языке или жить дедовским укладом? Ты хоть представляешь, что будет со страной, когда националисты к власти придут, а они придут неизбежно, им только укрепится надо в своих выделенных нами «национальных квартирках». И поверь, они хорошо укрепятся — ибо местные, ходы и выходы знают. Исподволь начнут, незаметно, приспосабливаясь. Ты анекдот слышал как бывшего басмача со вступлением в партию «прокатили»?
— Нет, а что это за история?
— Басмач домой расстроенный приходит, в партию его не приняли потому, что честно ответил на вопрос, был ли он в банде. Родные ему пенять стали, почему не соврал, а он им в ответ — «как врать-то, если председателем парткомиссии сам наш курбаши был, он ведь про всех знает».
Шутки не получилось, Жданов подобрался, глаза нехорошо сверкнули. А голос как-тотреснул, когда спросил:
— И много у нас во власти таких курбаши?
— Очень много, там ведь родоплеменной уклад играет, подкрепленный фундаментом в виде ислама и древних традиций. В Закавказье развита клановость, даже у вроде бы самых стойких приверженцев коммунистической идеологии. Примеры? Они есть у меня — вспомни сам, кто заправляет НКВД? По должностям перебери, ответ и найдешь.
Вот только после этих слов Жданов ничего спрашивать не стал, мотнул головой — было видно, что Андрею Александровичу стало тягостно. И тут маршал неожиданно спросил:
— Ты ведь помнишь миф о вавилонской башне. Люди строили ее, говоря на одном языке, но бог смешал их наречия и строительство прекратилось. Я только за развитие всех народов и многообразие языков, культуры и традиций. Финансировать, строить дворцы культуры, проводить ярмарки и фестивали, бережно сохранять даже самые малые народности. Но одна идеология, одно общее дело — а оно неимоверно тяжелое. Мы ведь должны создать общество будущего, «хомо совъетикус», как с сарказмом говорили на западе. А раз так, то лишь с помощью общей для всех речи можно наладить взаимодействие между сотнями народов и народностей. А мы по «национальным квартиркам» разбиваем, народы втискиваем и разделили саму основу государственности, противоречия изначально заложили, а там гнойники вызреют и прорвутся. Сейчас надо их взрезать, чем раньше фурункул вскрыт, тем больше шансов на выздоровление. Надо на объединение всех настраивать, а не на разделение как сейчас. Но я понимаю, почему такая политика проводится — «разделяй и властвуй» давно придумано, и не нами.