Яська, не сильно-то заморачиваясь, заскочила в ближайший косметический маркет за краской и отправилась в условленное место. Кафешка оказалась точь-в-точь как она представляла в их первую встречу, когда ей захотелось дружить с Алиной. И даже эти самые граммофончики, про которые она опять забыла — как называются, обвивали летнюю веранду с ажурными столиками. За тем исключением, что подруги не стали беззаботно щебетать о девичьих приятных делах за чашкой кофе, а отправились красить Яську.

Аида не ночевала сегодня дома, это Яська знала точно. Она думала, что тётка появится за время её отсутствия, но, судя по всему, Аида так и не заходила.

«И где она опять шляется?», — Яське стало смешно. Потому что ситуация должна выглядеть наоборот. В силу возраста это она обязана гулять по ночам, а тётка ломать голову, где девушка с голубыми волосами шляется. Но Аида и в самом деле была совсем необычной взрослой.

Алина, войдя в комнату, с насмешливым прищуром уставилась на кусок картона, испещрённый знаками, затем перевела этот свой прищуренный взгляд на сине-буйную голову Яськи. Пользуясь моментом, девушка как бы ненароком уронила картонку и принялась ногой запихивать её под кровать.

— Слушай, — сказала эксперт, безучастно и бессмысленно перебирая в ладонях тюбик с краской для волос.

Кажется, она несколько раз собиралась что-то сообщить Яське, ещё с момента их встречи в кафе. Но передумывала, а сейчас вот решилась.

— Я тут порылась в архивах и узнала кое-что… Твоя тётя…

Из комнаты Аиды раздался треск. Девушки разом вздрогнули. Они не слышали, когда та вернулась. Они вообще не слышали, чтобы кто-нибудь заходил.

* * *

Но Аида вовсе и не стремилась проникнуть незаметно в свой собственный дом. И уж тем более кого-то пугать. Ей, честно говоря, было совершенно плевать, что творится вокруг.

Действительно важное, неизмеримое со всем остальным, происходило сейчас в ней самой. Аида слушала, как оно, это главное, зарождается острыми покалываниями. И ждала. Безумно надеялась, что боль, мучающая её уже несколько десятилетий, наконец-то затихнет.

С хрупкого плеча, спускаясь ниже лопаток, шла воспалённая краснота. Из тревожно-багровой опухоли на Демира смотрел лик бого-зверя. Чем-то смутно похожего на него самого. Как они звали это? Анубис?

Де-Мир-Дже слышал о нём, но ни разу не встречал. Да и как бы мог? Он был привязан к этому побережью, ничтожный в глазах высших, не прошедший испытания и наказанный за страх архонт. Всё, что он видел и слышал, сосредоточилось на небольшом пятачке земли, которую когда-то владетельный князь считал своей. Так и остался на веки вечные призрачным жрецом. Распорядителем жертвенных свадеб.