— Для начала выяснить, кто такой Тимошка, и почему я должен тебя наказать. Если не хочешь, чтобы клиенты продолжали умирать. Ни в чём не повинные люди уходят во цвете лет в страшных мучениях только потому, что кому-то лень покопаться в своём прошлом.
Ларик остолбенел.
— Между этими смертями и таинственным мальчиком Тимошкой есть какая-то связь?
— О, есть. И самая прямая. Наконец-то дошло! Будь добр, выясни, что случилось с мальчиком Тимошкой много-много лет назад. О, кей? — совершенно неуклюже, но залихватски добавил Каппа.
— Хорошо, — согласился Ларик. — Ты оставишь тогда меня и моих клиентов в покое?
— Твои клиенты, их жизнь и смерть, не имеют ко мне никакого отношения.
Ларик хоть и не понимал, но где-то в глубине души чувствовал, а, может, и знал наверняка, что есть, действительно есть, некая ускользающая из его памяти верёвочка, которой связаны все эти события.
— Это всё имеет отношение к тебе, — Каппа уловил колебания мастера. — Только к тебе. Я их и не трогаю. А вот ты… В общем, когда поймёшь, в чём дело, я приду и накажу тебя. Договорились?
Ларик, словно в каком-то трансе, кивнул.
— Ладненько, — обрадовался монстр.
И принялся неуклюже выбираться из-за стола, потирая от удовольствия зелёненькие лягушачьи лапки. Между хрупких тонких пальцев с изогнутыми фалангами натянулись перепонки. Несмотря на подступающее отвращение, Ларик преградил ему путь.
— Ладно, последний вопрос. Зачем ты, Каппа, обломал цветы в моём саду?
Монстр испуганно посмотрел на Ларика.
— Это не я. Честное слово, не я.
Каппа попятился, исчезая всё с тем же испуганным выражением в огромных глазах. Он сначала порозовел в отблеске заглянувшего в окно неумолимого рассвета, затем стал таять, становясь все прозрачнее и прозрачнее, пока не испарился совсем.
Глава тринадцатая Горшки бьются к неожиданной встрече
Яська неуклюжей была всегда, но этим утром почему-то особенно. Не иначе как от расстройства. А, может, от того, что накануне мучилась бессонницей и поднялась с тяжёлой головой. В общем, что-то заставило её подскочить с кровати, лишь первые признаки рассвета забрезжили за ситцевыми занавесками в пасторальный мелкий цветочек. Ещё сонные, растрёпанные лучи восходящего солнца пробивались сквозь кружево оборок.
Первыми пострадавшими оказались два небольших горшочка с чахлыми, скрюченными листьями. Они пали от взмаха Яськиной руки, когда вынужденно ранняя пташка пробиралась на кухню, изо всех сил стараясь не шуметь. И не заметила, как в чрезмерном старании задела этажерку, плотно заставленную плодами Аидиных экспериментов.