Адам в эту минуту уже выломал дверь и ринулся на кухню. Но было поздно. Так же, как и для звонка, огласившего квартиру Евы бодренькой, весёлой мелодией.
От вибраций телефона задрожали нежные розовые лепестки роз, которые Адам принёс Еве накануне. Их запах до сих пор оставался свеж и прекрасен.
* * *
— Позвоню позже, — сказала сама себе Яська, послушав долгие гудки и всё объясняющую фразу «абонент не отвечает».
Абонент не отвечал и вчера вечером, и сегодня утром, но телефон незнакомой Евы отключён не был, и это давало надежду, что Яська всё-таки сможет дозвониться до клиентки Ларика.
Глава пятая Аида сдвигает сроки
Яська сладко потянулась в шезлонге, пряча лицо от жгущих лучей в тени дерева. Она не выспалась сегодня, но прекрасное утро скрыло недоразумения минувшей ночи. При свете яркого солнца всё сразу встало на свои привычные, очень симпатичные места. В такие моменты понимаешь, что всему есть объяснение и всё можно поправить, если постараться.
Но тут же поняла, что расслабляться ей не стоило. У калитки переминался Гера, и вид у него был довольно несчастный.
— Ларик не отзывается, — оправдываясь, жалобно забормотал он. — Дрыхнет ещё, наверное. А у меня… Посмотри…
Яська посмотрела. И охнула. Правая штанина Геры была разорвана. Классически: по прямой линии снизу-вверх, от подворотов до бедра. Самое паршивое: сквозь грязный потрёпанный край разрыва, заляпанного кровью, просвечивала рваная рана.
— Поможешь? — жалобно спросил Гера, и Яська, преодолевая приливавшую дурноту, выдохнула: «Ну конечно». Оказалось, что она не очень хорошо переносит вид погибающих людей вообще, и раненых — в частности.
Через полчаса Гера, уже не столь кровоточащий, но не менее трагичный, развалился на любимом Яськином шезлонге. Продавец пончиков красовался в одних плотных трусах-боксёрах, вытянув ногу с обработанной раной, и жаловался на жизнь. Яська, устроившись на крыльце, зашивала его штаны суровой светлой ниткой и недовольно косилась на внезапно оккупированный шезлонг. Гера красноречивых взглядов не замечал.
— Это был всегда чрезвычайно мирный пёс, — недоумевал он. — Ласковый. Ну ты же знаешь Тумбу?
Яська, не отрываясь от своего безыскусного рукоделия, кивнула.
— Это он тебя так? — недоверчиво спросила она, потому что и в самом деле не могла представить общего любимца в роли дикого зверя.
— Честно говоря, больше похоже, что ты в чужой сад лез и о гвоздь на заборе зацепился.
Гера горячо заверил:
— Вот именно! Яська, он мне как брат был…
Девушка в этом месте чуть не проглотила нитку. По её взгляду Гера понял, что с пафосом он переборщил. Поэтому снизил градус.