Он категорически отказался участвовать в «дурацкой затее». Может, именно потому, что Аида считала её великолепной. Совершенно нелепая и пока невидимая глазу трещина в их отношениях, ползла все глубже и шире, вот-вот норовя перейти черту, за которой исправить что-либо будет уже непросто. Сейчас они балансировали на мягких подколках, шутках, в которых скрывалась доля правды, и внимательных, но пока ещё не убийственных взглядах.

Олег метнул в неё очередной такой взгляд, когда Аида заикнулась о том, что Стас придумал сказочный конкурс.

— У тебя других дел нет? — спросил муж. — Только по чужим палаткам шляться?

И Аиде стало обидно. Олег словно намекал, что она не справляется с ответственной ролью жены, матери и вообще хозяйки. Хотя, по её мнению, у неё и здесь всё получалось просто прекрасно. Но ссориться не хотелось. Аида, проглотив застрявший в горле ком, сипло произнесла:

— Нужно выйти. По надобности…

Олег засуетился, разыскивая налобный фонарь, с которым он сопровождал жену по неотложным делам. Тимошка уже сладко посапывал, брать с собой разомлевшего малыша не стоило.

— Нет, нет, — покачала головой Аида, — я сама, быстро…

Она как раз и хотела побыть одна. Чтобы успокоиться и пережить его грубые слова. Схватила маленький фонарик и выскользнула из палатки.

— Далеко не отходи, — крикнул Олег в закрывшийся полог.

Аида выпрямилась под тёмным, угрожающим сводом. Дождь прекратился, но, очевидно, ненадолго. От неба веяло угрозой, словно природа набиралась сил перед следующим рывком. Что-то словно предупреждающе урчало — и сверху, и со стороны высокой отвесной скалы, защищающей их небольшой лагерь от ветра.

Она посветила фонариком в сторону странных звуков. Небольшое светлое пятнышко пробежало по мокрой траве, петляя между палатками, на секунду присело у прибитого дождём пепелища от костра, превратившегося в вязкую, жидкую кашу. И только совсем вдалеке, упёршись в огромный камень, остановилось окончательно, почти уже неразличимое.

Аида вздрогнула. На мгновение ей показалось, что свет её фонарика уткнулся не в обвалившийся кусок скалы, а в огромную отрубленную волчью голову. Голова лежала на боку, придавив одно ухо и один глаз к расквасившейся в ливне земле. Но испугало Аиду вовсе не само видение.

Взгляд. Явный живой взгляд оставшегося на поверхности глаза. Она видела очень издалека и в тусклом пятне маломощного фонарика, и знала, что таких огромных волков на свете не бывает, а привиделась ей эта жутковатая картина лишь из-за игры тусклых теней, что создал её дохленький фонарь. Но взгляд…