Там не обитали ужасные скрюченные старухи со слезящимися взглядами; старики, у которых штаны свисают пустым потрёпанным мешком с задницы и колен; их дети, уже тронутые надвигающимся тленом, но пока обманывающие самих себя. В торговых центрах даже эти предстарки (так называла про себя Ева всех, кому перевалило за тридцать), казались ещё полными сил и бурлящих соков, чтобы цвести, благоухать и просто жить.

Тату-бантик на щиколотке словно подтолкнул замешкавшуюся Еву, и ноги сами понесли её во дворец молодости, света и новых платьев.

Звонок от брата был некстати. Он ворвался беспощадной трелью в её с трудом поднятое настроение и опять испортил его.

— Мне не очень удобно говорить сейчас, — Ева, не останавливаясь, швырнула в телефон свою обычную фразу.

Но Адам прекрасно знал её способность увиливать от любых неприятных разговоров, поэтому быстро перебил:

— Если ты отключишься, денег в этом месяце не дам.

Притормозила. Зависимость от брата выводила из себя, но сейчас приходилось играть по его правилам. Черная полоса затянулась. Еву сократили несколько месяцев назад (а честнее — почти год), и без Адама ей сейчас просто не выжить.

— Ладно, слушаю, — вздохнула она.

Перед глазами сиял храм удовольствий.

— Почему ты не связалась со мной, когда вернулась? — Адам злился и тревожился одновременно.

Злость и тревога — это то, что он постоянно чувствовал к сестре.

— Откуда знаешь, что я вернулась?

— Ева, не будь ребёнком! Тебя видели все соседи.

Раздражало любое упоминание о возрасте, поэтому на столь невинную фразу Адама она взвилась. Белым факелом в красный горох.

— Какое дело этим соседям, уехала я или вернулась? Почему и ты, и они вечно следите за мной⁈

— Мы беспокоимся, — миролюбиво произнёс брат. — Как у тебя? Не вышло с санаторием?

— Ты уже понял, что нет. — Ева тоже сбавила обороты. — Но всё под контролем. Я сейчас иду с собеседования.

— Да⁈ — радостно–недоверчиво спросил Адам.

— Балда! — не удержалась сестра. — Всё в порядке. Я в норме.

Адам повеселел.

— То есть ты вышла из дома? Не будешь запираться?

— Стою на середине довольно оживлённой улицы. А до этого ехала в переполненной маршрутке. Так что я в полном порядке.

Она сказала про маршрутку и прикусила язык. Голос Адама опять сменился с радостного на тревожный. Брат не знал наверняка, что Ева экономит на еде и такси ради новых нарядов. Но догадывался.

— Ева, я даю достаточно денег, чтобы ты не садилась в маршрутку.

Девушке стало неловко. Она понимала, что у Адама работа, жена, двое детей, свои дела… Хотя никогда не просила ни о чём, но он всё равно постоянно опекал её.