жалобно скрипнули, и мужчина пояснил извиняющимся тоном:
— Давно хотел починить, да все руки не доходят.
Я слабо улыбнулась в ответ.
— Небогато тут. Да уж как есть. Не обессудь!
Странно, что он извинялся за нашу с ним жизнь. Я ведь не гостья. Разочарования я не
чувствовала. Наверное, потому что и ожиданий никаких не питала.
Мы вошли в дом. Он был небольшой. Две комнаты, кухня, печь. Внутри все по-простому, но
тепло и уютно. В моей комнате помещался шкаф, кровать и люлька. Все было очень чисто убрано.
Судя по хламу, сваленному во дворе, отец проделал большую работу, разобрав и отмыв дом,
готовясь к нашему приезду.
Сам он наблюдал за мной со стороны, словно не до конца понимая, что дочь вернулась в родной
дом.
— Спасибо, папа! — с искренней благодарностью протянула я, и он впервые за все это время
меня обнял, прижав к подрагивающей груди.
Может, мне только показалось, но у него на глазах навернулись слезы. Он быстро смахнул их
рукавом, отстраняя меня в сторону.
— Сделаю тебе чаю с дороги. Ты это, располагайся пока. Обустраивайся.
Он вышел, а я внимательно посмотрела вокруг. Здесь я провела свои детство и юность. Шкаф и
кровать явно видели свои лучшие годы и простояли в этой комнате не меньше двадцати лет. Я
прикоснулась рукой к изголовью, но ничего не почувствовала. Открыла шкаф. Он был пуст. Ни
старых вещей, ни личных мелочей в этой комнате не было, словно отец убрал все перед моим
приходом. Я тяжело вздохнула. Сердце не дрогнуло, ничто в этом доме не всколыхнуло мою
память.
Я разложила Танины вещи в шкафу и неожиданно осознала, что своего у меня ничего нет. Только
порванный пуховик, что был на мне во время аварии, мягкие брюки и кофта. Я посмотрела
внимательно на свою одежду. Добротная, дорогая ткань. Совсем не подходит для деревни. А
между тем ни колец, ни сережек на мне не было.
— Папа, а где сумка? — уложив дочь в люльку и выходя на кухню к отцу, поинтересовалась я.
— Какая сумка?
— У меня ведь были какие-то вещи с собой, когда ты меня нашел? Телефон, мелочи всякие
дамские, документы.
Отец недовольно поджал губы.
— Какая-то гнида подсуетилась раньше меня. Все выгребли. Тебе повезло, что он дверь оставил
открытой, а то задохнулась бы от дыма.
— Там кто-то был? Получается, я не сама перевернулась?
— Сама?! Да в тебя большегруз въехал, не меньше! — отец так завелся, что почти кричал. —
Как только жива осталась?!
— Подожди, а что полиция говорит?
— Ничего не говорит. Чай пей, а то остынет. Ты тут обустраивайся, а у меня еще дела есть. К
ужину буду.
Он резко развернулся и вышел из дома, оставив меня в полном недоумении.