Я совершенно не понимала поведения мужа, не видела логики в его действиях. Кир намекал, что не было измены, признавался мне в любви, но на вечер пришёл под руку с Ольгой. Упрекал в том, что я рассказала Дашке о его измене, но сам продолжал демонстрировать их с Ольгой отношения. Если он думал, что останется в глазах дочери белым и пушистым, а меня выставит истеричкой, бросившей семью и ребёнка, то он ошибался. Дашка должна была знать, кто скользкой змеёй прополз в наш дом. И кто виноват в развале семьи. Сделать выводы и свой выбор. И я очень надеялась, что он будет в мою пользу.
— На Литейном тоже неплохой вариант, Даш. Но окна на проспект выходят. Будет шумно. А летом пыльно. — перешла я к следующему варианту. — И расположение комнат не очень, этот длинный и тёмный коридор. Неуютный…
— Мам… — тихим голосом перебила меня дочь. — Мам, я здесь останусь. С отцом.
Я туго сглотнула остатки незаконченной фразы и задержала дыхание.
— Ты только не обижайся. Я люблю тебя, мам. Очень люблю. И папу люблю. Я очень надеюсь, что вы помиритесь. Вы же пара. Вы всем на зависть пара. — прерывисто дышала в трубку дочь. — Я здесь буду жить, мам. Я ни одну гадину в наш дом не пущу. Вы с папой обязательно помиритесь. А в нашем доме никого не будет, пока я здесь живу.
— Даш, Даша, девочка моя. — я сжала пальцами заломившую переносицу. — Это неправильно. Так не должно быть. Это не твоя ответственность, дочь. Не нужно этого делать. Как бы в дальнейшем не сложились наши с отцом отношения, ты ни в коем случае не должна собой жертвовать.
— Мы поговорили вчера с папой. — тихо продолжила дочь. — Мам, он любит тебя и не хочет развода. Я хочу дать ему ещё один шанс, мам. И ты дай. Попробуйте поговорить спокойно. Обсудить. Вы же взрослые люди. Просто приезжай домой, мам. Мы с папой очень ждём тебя.
Я закрыла на экране закладки с фотографиями квартир, крутанулась с креслом в сторону окна, за которым шёл дождь.
— Даш, я рада, что у вас с отцом всё хорошо, что вы поговорили. — я старалась, чтобы голос не дрожал, поэтому внимательно следила за дыханием и делала паузы. — Но у меня нет оснований верить ему, Даш. В последнее время его слова расходятся с делом. Просто на разных полюсах.
— Поговорите, мам. Я не хочу, чтобы вы с папой разводились. — упрямо гнула своё Дашка.
— Хорошо, я подумаю. — пообещала, но была в полной уверенности, что не стану этого делать.
Разве можно такое простить? Ночь, проведённую в ненавистном кабинете, пощёчину. И о каком доверии может идти разговор, если Кир за моей спиной перевёз в Питер свою первую семью, отдал им Дашкину квартиру. И ни словом не обмолвился со мной. Не посоветовался. Почему до последнего скрывал от меня?