тоже не могу. Арий повернулся ко мне, взял мои руки в свои. Его глаза блестели, но я не видела слез. — Пока мы не поженились, тебе надо понять, что чувствуешь. — Арий, даже если есть чувства, к чему они могут привести? Я знала, что углубляю его рану, проворачивая нож и нажимая сильнее. — Когда мы начали встречаться, разве думали, к чему приведут наши отношения? Если чувства взаимные, то будущее определяют влюбленные. Лесной черт! Я, наверное, единственный парень, что так разговаривает с девушкой, которая уходит от него. Арий нервно рассмеялся. — Пава, это взаимно? — Не могу понять, — только и отвечаю я, не решаясь рассказать о признании Крона. — Но он говорил мне, что дела Предгорья для него важнее, чем чувства. В своем голосе я слышала горечь, слышал ее и Арий. — Но тебе хочется, чтобы ты стала ему важна. Это не вопрос, а утверждение. Я откинулась спиной на кровать. Однажды мы с Арием лежали так же в сугробах. Тогда на Предлесье напала долгая снежная зима. Это было в прошлой жизни. Арий лег рядом, держа мою руку в своей. — Пава, не бойся, я все равно с тобой. От этих слов слезы сами полились из моих глаз, они капали на покрывало, мои волосы стали влажными. — Мы сделаем перерыв в наших отношениях, чтобы ты выяснила, дорога ли Крону. — А если Совет Предлесья согласится на встречу, как мы уберем свадьбу из пунктов сделки? Арий вздохнул. — В этом случае мы избавимся от намека на нарушение закона. Может, советники даже обрадуются. Я усмехнулась. — Арий, дело не в прохождении обряда, — решилась сказать я. — Проверить чувства нельзя случайным кандидатом на ночь. Арий молчал, но я и без слов знала, что он согласен со мной. Злость ушла, погасла, как выгоревшая восковая свеча. Мы легли рядом и обнялись. И вновь я почувствовала, что Арий прежде всего мой друг. Как в детстве, когда мы могли просто обниматься и говорить, не испытывая влечения. Наши отношения начались с дружбы и только потом переросли в любовь. А теперь любовь стала дружбой. Мне вряд ли повезет стать Крону кем-то больше, чем гостьей Дворца, но мои друзья стали настоящим талисманом удачи.

Глава 15

Глава 15

Сирен Ночью я не мог уснуть и ничего не придумал лучше, чем пытать нейросеть вопросами. Та отвечала вежливо и подробно, и я узнал, что в Предгорье три университета, по одному в самых крупных городах. Крон и Кара окончили университет Железогорска, а два других находились в восточной части страны — в Среброгоре и Зеленополье. Обучение в школе длится десять лет, то есть поступают в университет в семнадцать. Я уже на три года опоздал, но оставалось надеяться, что возраст станет моим преимуществом при прохождении вступительных испытаний. Увидел я и карту Предгорья, на которой города как бы жались к востоку, лишь бы оказаться подальше от угрюмых хребтов. После переговоров, в результате которых мы отправили ответное письмо Совету Предлесья, Крон передал мне контакты Приемной комиссии университета. Консультации проводились весь август пять раз в неделю, на них мог попасть любой желающий бесплатно. Требовалось только заполнить форму регистрации, что я и сделал, выбрав самое раннее доступное время — 10.00. Люблю делать важные дела утром, мой приемный отец приучил меня к этому, часто приговаривая: “К вечеру глина застывает, лепи вовремя”. Нейросеть построила маршрут. Путь знакомый: университет расположился чуть дальше, чем школа — лучше и не вспоминать пока об этих уроках, а то аж передергивало всего. Тот же трамвай довез меня до остановки “Учебный городок”, и я убедился, что название отражает реальность: только учебные корпуса и ни одного жилого дома вокруг. Стеклянные здания разной высоты, выстроенные по обе стороны от широкой дороги, напоминали свиту, ожидающую правителя. Дорога вела к центральному корпусу, невысокому — всего четыре этажа — и отличающемуся по стилю: стены розовато-бежевого камня контрастировали с панорамными стеклянными окнами, но все вместе составляло гармоничный ансамбль. Дверь оказалась совершенно обычной деревянной, не автоматической, и очень тяжелой. На входе в университет меня попросили встать в металлическую рамку и несколько раз повернуться вокруг своей оси. Тут же напечатали карточку-пропуск с моим именем, датой рождения, хотя я еще и рта не успел раскрыть. С фотографии, занимавшей верхний правый угол пластикового прямоугольника, на меня смотрело мое же слегка ошалелое лицо. Молодой парень, сидевший за стойкой в холле, направил в кабинет Приемной комиссии. Мимо сновали туда-сюда преподаватели и студенты, но по их внешнему виду я никогда бы не догадался, кто есть кто. Никаких тебе длинных мантий, как у нас в Академии, книг в руках. Обычные