и в таких же по цвету брюках. Конечно, ты обратился ко мне за помощью, друг, улыбнулся Сирен. Мы до самого конца не знали, как все это устроится, но все равно подготовились для долгого путешествия: собрали еду, одежду, посуду… Откуда ты знаешь про тайный проход из Храма? любопытство съедало меня. От моей приемной матери. Она прачка не только в городе, но стирает и для Храма. Ее прачечная пользуется доброй славой, а Храму нужны надежные и светлые помыслами помощники. Вот они ее и пригласили подрабатывать. Когда приезжают делегации из Посадска, Тенелиста или Зверолесья, работы становится невпроворот. Мама и рассказала мне про этот выход, уже давно, но я вовремя про него подумал… Я вспомнила, с какой торжественностью принимали гостей из нескольких крупных городов Предлесья, но последняя такая делегация была уже достаточно давно, год назад. От мысли, что я могу уже больше никогда не увидеть концерты гусельного оркестра, хора, гуляний, катания с гор, в горле встал ком. Арий приобнял меня и погладил по спине. Похлебка готова! воскликнул Сирен. Он вытащил глубокие миски, слегка блестевшие в лучах заходящего солнца, и налил каждому картофельного бульона, бросив туда немного вяленого мяса. Пусть силы леса дадут радости от данной нам пищи, прошептала я, как, возможно, в эту же минуту делала каждая женщина за каждым столом Предлесья. Не знаю, что повлияло: соединенность с лесом, усталость от переживаний и перенесенных волнений дня, друзья рядом или все вместе, но похлебка показалась мне одной из самых вкусных, что я ела за всю свою жизнь. Тепло наполнило каждую жилочку, и даже подумалось, что не все так плохо, что мы справимся.

Глава 4

Глава 4

Я редко путешествовала. Отец никогда не брал меня по делам, когда ездил в далекие районы Предлесья, поэтому ни готовиться к путешествию, ни переживать тяготы долгого пути я не умела. Не умела спать на твердой земле без нормальной подушки, при этом чувствуя каждый корень, врезавшийся в кожу. Я не хотела мыться ледяной водой да еще и переживать, нет ли поблизости Ария или Сирена. Я знала, что Сирен никогда не воспользуется случаем и не будет подглядывать, а Арий мой жених, но я вдруг стала стесняться. Через три дня пути я уже не могла есть вяленое мясо и пить один и тот же отвар из трав. Я вспоминала о леденцах из лавки старика Коргия, о булочках от Миславы, которые славились на все Предлесье. Я готова была отдать лучшие свои наряды и книги за простой стакан молока, но не решалась рассказать о своих чувствах друзьям: меня спасли, вывели из плена обряда, жертвуя статусом, семьей, поэтому я не могла себе позволить признаться в слабости. От уныния меня отвлекали беседы на привалах. Сирен подтрунивал над нами с Арием, называя сладкой парочкой. Мне казалось, что он смотрит на нас с какой-то непонятной тоской. Может быть, это была зависть? Я не знаю, но только Сирен стал намного серьезнее, почти перестав шутить. Предлесье и Предгорье походили на животных, прижавшихся друг к дружке спинами, только у одного она вставала шерстью лесов, а у другого острыми вершинами гор. Сама природа, повинуясь какому-то странному закону, отгородила два мира непроходимой стеной, которую нам нужно было пройти. Я начала чувствовать, что меня покидают мои силы. И если силы физические восстанавливались за ночь, то связь с природой будто бы с каждым шагом становилась слабее: я все больше усилий прикладывала, чтобы чувствовать растения и находить воду, а лечение глубокого пореза Ария, зацепившегося за острую ветку на тропе, вывело меня из равновесия: я впервые повысила голос на любимого человека, настолько никчемной и бессильной я себя почувствовала. Любые ссадины заживали дольше, огонь труднее покорялся Арию, а лес, будто нарочно, остановился все агрессивнее. Незнакомые растения царапали кожу, цеплялись за грязную одежду. Арий и Сирен тоже чувствовали слабость, но воспринимали этот факт с большим спокойствием: гончарная мастерская осталась в Предлесье, а труды по обновлению архива и документов, в котором Арий проявлял свои способности, сейчас нам никак не помогли бы. Только конь шел все так же бодро, легко наедался овсом, сырыми овощами и яблоками, которые мы захватили с собой. Я с ужасом