Кажется, просвет в конце туннеля наметился.
В течении четвери часа я закончил пить чай и поедать пирожки, поблагодарил профессора Тредиаковского за гостеприимство и покинул его квартиру. Федор Евгеньевич пытался меня удержать разговорами и новой порцией чая, но я сослался на неотложность дел. Мы договорились, что после того как преступник будет пойман, я обязательно встречусь с профессором и все подробно ему расскажу.
Нравился мне этот старик своей душевностью и интеллигентностью. Кажется, по роду своей профессии с таким количеством человеческого зла ему приходилось сталкиваться, а надо же душой и сердцем не очерствел, сохранил свою природную отзывчивость и тепло.
Я вернулся домой, ужинать не стал. По телевизору смотреть было особо нечего. Первый канал показывал какой-то документальный фильм о положении дел в мире. По второму шел симфонический концерт, исполняли произведения композитора Танеева, мне не знакомого. По четвертому каналу показывали черно-белый художественный фильм «Остров Ольховый» с Николаем Крючковым в главной роли. Он рассказывал о судьбе геолого-разведывательной экспедиции в районе острова Сахалин. Я оставил фильм, лег на кровать и сам не заметил как заснул. Проснулся в полночь. Телевизор показывал настроечную таблицу. Я выключил его и вернулся ко сну.
Утром наскоро позавтракав первым делом я отправился в Главк. Я хотел доложить Амбарову о продвижении дела, а также согласовать с ним свои дальнейшие шаги. Но нашего Мэгре в конторе не было. Он куда-то уехал, но не доложил куда. Пироженко занимался наведением порядка на своем столе, а Ефимов поливал цветы и размышлял вслух о достижениях современного мирового кинематографа. Поводом для этого послужил фильм «Частный детектив» с Жаном Полем Бельмондо, который Ефимов недавно посмотрел в районном кинотеатре. Фильм произвел на него неизгладимое впечатление, и он уже третий день обсуждал его достоинства и недостатки. Единственная претензия к фильму была идеологическая. Расследованием убийств и ограблений должна заниматься милиция, но никак не частный детектив. Это есть своеволие и самоуправство.
Я отрешился от болтовни Ефимова, вставил в печатную машинку чистый лист и напечатал небольшой отчет о проделанной работе. Положил его на стол Амбарову, сообщил, что отправляюсь опрашивать потенциальных свидетелей и покинул кабинет.
Сперва я отправился по месту прописки подозреваемого. Иван Иванович Бельский одна тысяча пятидесятого года рождения проживал по адресу набережная канала Грибоедова дом тридцать пять. До Революции здесь располагался Дом Русского Общества Торговли Аптекарскими Товарами. Писалось это именно так заглавными буквами. Первые этажи занимало само общество, верхние сдавались внаем. После Революции дом был отдан под коммуналки и некогда просторные квартиры были заселены разными людьми разных культурных и общественных слоев. После настойчивого продолжительного звонка дверь мне открыл заспанный пожилой мужчина с всклокоченными седыми волосами, двухнельной небритостью в засаленной майке и растянутых тренировочных. Он был очень недоволен, что его побеспокоили. Услышав о Бельском, сказал, что «нету его, на работу ушел» и тут же захлопнул дверь, не дожидаясь новых возможных вопросов. Звонить снова я не стал. Пока опрос других лиц не входил в список моих интересов.