— Я не был знаком с прадедушкой. Он умер до моего рождения.

Бельский преобразился. От былого удивления не осталось и следа. Передо мной сидел не распаренный банщик, а опытный закаленный в интеллектуальных словопрениях боец. Если вначале он и растерялся, не ожидая вопроса про Садовников, то теперь был готов к любым вопросам. Я засомневался, что он мне что-то расскажет, даже если знает.

— Ну может бабушка ваша рассказывала Елизавета. Она своего отца должна была помнить, — попытался я аккуратно подтолкнуть его к откровенности.

Но вот только на душевный разговор он явно не был настроен.

— Бабушку я тоже плохо помню. Да и рассказывать особо нечего было. Если мой прадед и был в каком-то тайном обществе, то было это давно, и он не любил об этом распространяться. В нашей семье не очень любили старорежимное время вспоминать. Понятное дело, что и до революции люди жили. А вот как жили сейчас уже это не важно. Наша семья уже за все расплатилась, если даже и имела какие-то долги перед советской властью.

— Насколько я знаю, ваша семья никаких долгов перед советской властью и не имела. Ваш отец даже служил в госорганах. Если мне не изменяет память НКВД.

Чувствовал я, что он что-то знает о Садовниках. Только почему-то ничего не хочет рассказывать. Обычный человек как себя поведет, когда к нему придет журналист-историк и будет расспрашивать об истории семьи? Вероятно будет польщен и станет рассказывать взахлеб, перемешивая нужные факты с большим количеством словесного мусора и ничего не значащих историй из жизни представителей своей семьи. Многие хотят верить в свою значимость и значимость своих предков. И по факту все имеют значение. Но этот человек отгородился от меня как социалистическая Германия от капиталистической Берлинской стеной. И я не понимал почему.

— Мой отец работал в ЗАГСе. Занимался документооборотом. Раньше это называлось делопроизводитель. Ничего особо интересного. На мой взгляд скучная работа.

— Другое дело банщик? — спросил я с улыбкой.

Этот вопрос кажется даже обидел его немного.

— Банщик очень интересная работа. Нам скучать не приходится. Ведь мы не только пар поддаем, да вениками машем. Нам надо с людьми разговаривать. Душевный разговор поддерживать. А люди разные и у всех свои проблемы, свои заботы. Они приходят сюда не только попариться, но и по душам поговорить. Выговориться. А нам всех слушай. К каждому подход свой найди.

Похоже Бельский и правда любил свою работу. Говорил он о ней с жаром. Я же подумал, что работа его схожа по социальной значимости с работой бармена на нашей космобазе. После тяжелого штурма ребята возвращались на взводе, а за душевным разговором с изрядной порцией горячительного расслаблялись и могли легче вернуться к временной мирной жизни. Не думал, что такую же функцию могут банщики выполнять.