— Живот. Ранило. Догони, — прошипел Рябинин.

Дважды меня просить не надо. Тем более к Бельскому у меня теперь еще и личный счет появился. Я бросился прочь из комнаты, перепрыгивая через ступеньки оказался на первом этаже и выбежал во двор. Тут же раздался новый выстрел, пуля ударила в дверной косяк рядом с моей головой, а одна из отколовшихся щепок больно впилась в шею. Я выстрелил дважды, не целясь, на звук. Но похоже не попал. Я увидел серую куртку, которая перемахнула через забор и скрылась на улице. Подбежав к забору, я отодвинул доску, выбрался на улицу и увидел, как куртка села в серый «жигуленок», стоявший возле дома напротив. И как мы с Рябининым его не срисовали раньше. Видели, конечно, но подумали, что это машина соседей. Двигатель заревел, и машина резво стартанула с места.

Я оказался на распутье. Либо возвращаться в дом, оказывать первую помощь Рябинину и вызывать скорую. Либо начать преследование. Рябинин там кровью истекает. Кто знает, сможет ли он сам добраться до телефона, а может пока он это сделает, будет уже поздно. Но и упускать преступника не хотелось. Кто знает, где его теперь искать? На какое дно он заляжет. Мы его спугнули. Теперь он знает, что милиция висит у него на хвосте. Бельский теперь будет рвать когти. Я вдруг поймал себя на мысли, что не понимаю, как это драть когти, и откуда у преступника когти, он же не кошка какая-то.

Решение пришло само в виде старика, который в любопытстве выглядывал из окна дома напротив. Такого же бревенчатого, как и старое обиталище Бельских. Я подскочил к окну, выхватил милицейское удостоверение и закричал, так чтобы он услышал меня сквозь стекло.

— Скорую вызывайте и милицию! Сотрудник ранен тяжело!

Старик распахнул окно:

— Чей-то говорите вы? — спросил он, хмурясь.

— Скорую и милицию вызывайте в дом напротив!

Я развернулся и, не дожидаясь его реакции, побежал к своей машине.

У преступника было несколько минут форы. Но дорога была одна, поэтому я втопил педаль газа до упора в пол. Автомобиль заревел как смертельно раненное животное и полетел вперед по дороге.

Меня переполняла ярость. Как я мог не подумать о том, что Бельский может тоже изъявить желание посетить отчий дом. Почему я решил, что после убийства Смирнова он уехал в Ленинград? Это была моя самонадеянность? Заигрался в сыщика? Что же он тогда делал в отцовском доме? С ностальгических воспоминаний пыль тряпочкой стирал? Это вряд ли. В этом доме нельзя сказать чтобы он был счастлив. Скорее наоборот. Отец у него был еще тот домашний тиран, который сумел словом и ремнем в неокрепший мозг своего детеныша вбить ущербную свою философию. Если не за приятными воспоминаниями Бельский вернулся, значит за чем-то более вещественным. Будем рассуждать логически. После моего визита, а затем убийства Смирнова он скорее всего ударится в бега. Чтобы поддерживать себя в хорошей форме на чужой земле нужен ресурс. Так что за ресурсами он и возвращался в дом отца. Вероятно, здесь у него была ухоронка с деньгами на черный день. Вполне вероятно, и пистолет тут же был спрятан. Потому что Смирнова он по старинке ножичком ударил. Бельский как раз доставал свои сокровища, когда мы его спугнули. Надо тщательно обыскать дом. Вдруг он не успел все-таки все достать, и там что-то осталось.