Музыка стихла — её проводили аплодисментами. Люди и тени застыли на местах в ожидании следующей музыкальной композиции. Мы с Надей тоже замерли. Моя тень легла поверх Надиной и указала в сторону сцены, где утирали с лиц капли пота музыканты. Танец закончился — подувший из парка прохладный ветер тут же напомнил о том, что сегодня последняя суббота сентября.

Надя поправила на плечах кофту. Взяла меня под руку. Мазнула взглядом по моему лицу и тут же оценила обстановку у меня за спиной. Я невольно улыбнулся. Потому что моя спутница (жена) явно видела сегодняшний вечер не таким, каким тот виделся мне: она не отдыхала — работала. Я невольно подумал о том, что в прошлой жизни подобную заботу обо мне не проявляла ни одна из жён.

— Друзья, — сказал в микрофон Даня Мельников, — до завершения нашего танцевального вечера осталось меньше часа. Поэтому я настоятельно советую вам не терять времени на перекурах и хорошенько потанцевать. Не стесняйтесь. Ведь вы же пришли сюда не для этого. Танцуйте, веселитесь. А мы для вас исполним песню «О чём плачут гитары».

Стоявшие рядом со сценой мужчины поприветствовали Данино объявление радостными возгласами. Мельников прикрыл рукой микрофон и обменялся фразами со своим младшим братом и с Володиным. Те кивнули ему. Федя занял место у микрофона. Кивнул и провёл рукой по струнам гитары. Колонки на сцене прервали своё молчание — выдали звуки бодрой мелодии.

«Почему в семнадцать лет, — пропел Федя, — парню ночью не до сна…»

Надя крепче сжала мою руку. Окружавшие нас молодые мужчины и женщины оживились. Разделились на небольшие компании, задвигались под ритмы музыки. Деревянный настил у меня под ногами снова завибрировал, по нему заметались созданные светом фонарей тени. Надежда посмотрела мне в лицо: вопросительно, словно удивилась, почему я не танцую.

Я наклонился к её голове и сообщил:

— Пора. Побеседую с Зарубиным.

Надя кивнула и послушно последовала за мной к выходу с танцплощадки — туда, где я недавно (с час назад) видел нервно дымившего папиросой Генку. Во время предыдущего танца я Зарубина среди танцующих не заметил. Решил, что он отошёл к акации, расшей неподалёку от танцплощадки, рядом с которой во время танцев часто собиралась приблатнённая шпана.

«…Просто раз и навсегда, — сообщил со сцены Володин, — наступает в жизни час…»

Люди передо мной расступались. Провожали меня кто недовольным, а кто и заинтересованным взглядом. С интересом на меня поглядывали девицы. Мужчины больше рассматривали Надю, которая не выпускала мою руку. Надежда же чужих взглядов будто бы не замечала — она устало и рассеяно поглядывала по сторонам. При этом её пальцы на моей руке чуть вздрагивали.