— Хм.

— Примерно год назад, в семидесятом, Уиттингем доказал принципиальную возможность создания литиевых аккумуляторов на основе способности дисульфида титана или дисульфида молибдена включать в себя ионы лития при разрядке аккумулятора и экстрагировать их при зарядке. Минусом его аккумуляторов было низкое напряжение и высокая пожароопасность. Здесь…

Я указал на тетрадь.

— … Я описал аккумуляторы, разработанные с учётом синтезированных Гуденафом материалов для катода и более поздних изобретений Ёсино. Это полностью рабочие модели. Значительно лучше той, которую выпустила по патенту Ёсино компания «Sony» в девяносто первом году. Уиттингем, Гуденаф и Ёсино действительно получили за разработку литий-инонных аккумуляторов Нобелевку.

Дед Женя дёрнул рукой.

— Серьёзно? — спросил он. — Не припоминаю такого. В каком году это случилось?

— В две тысячи девятнадцатом, дед, — ответил я.

— Хм. Интересно.

Евгений Викторович накрыл ладонью тетрадь, усмехнулся и сказал:

— Сейчас сентябрь тысяча девятьсот семьдесят первого года, внук.

Я кивнул.

— Знаю, дед. В том-то и проблема. Сейчас снова семьдесят первый год. Потому я и заморочился с этими аккумуляторами. Что бы ты мне поверил. Ты же опытный химик, дед. Много лет проработал на нашем химзаводе. Понимаешь, что сам бы я такие серьёзные исследования не провёл. Там, в тетради, я всё подробно расписал. Благо, потратил на эти аккумуляторы не один десяток лет.

Евгений Викторович спросил:

— Снова семьдесят первый? Что это значит?

Я отметил, что дед уже не улыбался — он стал серьёзным.

Свет за окном потускнел, словно солнце спряталось за тучу.

— Пока я и сам это не понял. Всё дело в том, дед, что однажды я уже прожил этот год. Помню, как летом погибли при возвращении на Землю космонавты. Помню, как учился на втором курсе Химфака. В сентябре этого года я познакомился со своей первой женой. С которой развёлся в восьмидесятом, сразу после московской Олимпиады. В ноябре, на демонстрации, я нёс плакат с портретом Ленина и надписью: «Наш курс — коммунизм!» Как сейчас это помню. А в декабре тысяча девятьсот семьдесят первого года я был на твоих, дед, похоронах. Ты умер двенадцатого декабря. В этом, в тысяча девятьсот семьдесят первом году.

Я развёл руками, сказал:

— В этом-то и проблема, дед. В начале декабря ты загремишь в больницу. У тебя случится сердечный приступ, насколько я помню. Последствие твоего выхода на пенсию. Малоподвижный образ жизни. Вот и результат. Резкая физическая нагрузка. Сердце не выдержало. Так мне сказали тогда родители. Перед Новым годом мои родители заберут Ромку к себе, в Тольятти. Там ему придётся несладко. Тольятти — это не Красношахтинский, дед. Меня и моего младшего брата там никто не знает. Поэтому у Ромки там сразу же начнутся проблемы. Он парень необычный, как ты помнишь. Люди таких недолюбливают.