— Костомар уже хозяйничает?

— Да, с самого утра! Готовит что-то! Орал «я ем грунт!» и жарил мясо! Парадокс!

Мы ехали следом за грузовичком и смотрели в кузов, где смирно сидел Вольдемар. Он всю дорогу молчал, смотрел прямо перед собой немигающим взглядом. Иногда Сергей косился на него с беспокойством:

— Э-э, шеф, а с вашим ассистентом все в порядке? Он как-то… не моргает.

— У него медитация. Восточная практика. Экономит энергию.

— А, ну если медитация, тогда понятно. Моя бывшая тоже медитировала. Правда, она при этом храпела, но говорила, что это особая техника.

Сергей — кладезь бытовой мудрости. И историй о бывшей, которых у него, кажется, бесконечный запас.

Въехали в Барвиху через КПП. Охранник уже узнал машину Сергея, помахал рукой, поднял шлагбаум без проверки.

— Видели, шеф? Уже как к своим относятся! Утром полчаса проверяли, а сейчас — добро пожаловать!

— Деньги открывают все двери, — пожал я плечами.

— Не все, шеф. Но многие. О, смотрите, вон тот дом — там звезда живет! А вон там — какой-то министр! А там…

— Сергей, мне не интересны соседи.

— Понял, шеф. Молчу. Хотя интересно же! Вы теперь сосед звезд!

Сосед звезд. Звучит как название дешевого романа. «Сосед звезд: история одного некроманта».

Особняк встретил нас осенним великолепием. Подъездная аллея — метров сто, обсаженная старыми липами. Их золотая листва создавала туннель света. Солнце пробивалось сквозь ветки, рисуя на асфальте кружевные узоры.

Сам дом утопал в золоте и багрянце старых кленов, которым лет по пятьдесят минимум. Трехэтажное здание в стиле модерн-классик — строгие линии фасада, большие французские окна от пола до потолка, светлый травертин облицовки. Не вычурный дворец олигарха с золотыми унитазами, а элегантный, комфортный дом для жизни. Не для понтов.

Но дело было не во внешности. Дело было в ощущениях. Как только переступил порог, то сразу почувствовал это.

ДОМ.

Не квартира. Не жилплощадь. Не временное пристанище. А ДОМ с большой буквы.

Каждый квадратный сантиметр паркета под ногами — мой. Каждая хрустальная подвеска на люстре — моя. Каждый кирпич в стенах — мой. Воздух, которым дышу — мой. Пространство, которое занимаю — мое.

Странное чувство для того, кто тысячу лет жил во дворцах из костей и замках из черного обсидиана, построенных на страхе и крови. Но приятное. Теплое. Почти… человеческое.

— Я ем грунт! — раздался радостный вопль из глубины дома.

Из кухни — судя по запаху жареного мяса и звуку шипящего масла — выскочил Костомар.

Скелет в розовом фартуке с надписью «Поцелуй повара» и с половником в костяной руке — зрелище, от которого у нормального человека случился бы инфаркт. У меня просто дернулся глаз.