— Я ем грунт!

— Да, ты однозначно красавец, — усмехнулся я. — Даже без усов.

Мои подчиненные спорят о телохранителях императоров и усах. Обычный вечер в сумасшедшем доме для особо одаренных мертвецов.

— Так, хватит! — прервал я их перепалку. — Кирилл, пока будем просто наблюдать за этой силой. Изучать, что она из себя представляет. Не форсировать события, не пытаться подчинить силой.

— Почему? — недоумевал парень.

— Потому что тьма — опасная стихия. Древняя. Первородная. Она существовала до света, до жизни, до всего. Один неверный шаг, одна попытка грубого контроля — и она поглотит тебя изнутри. Сожрет душу, оставив пустую оболочку.

— Звучит… ободряюще, — мрачно сказал Кирилл. — Очень мотивирует на эксперименты.

— Я не ободряю. Я предупреждаю. Есть разница. Ободрение — это «у тебя все получится, верь в себя». Предупреждение — это «будешь тупить — сдохнешь». Чувствуешь разницу?

— К сожалению, да.

— Отлично. Будем двигаться медленно, осторожно. Как саперы. Один неверный шаг — бум, и от тебя остаётся мокрое место.

— Спасибо за оптимизм.

— Не за что. Реализм полезнее оптимизма. Оптимисты умирают первыми.

Оставив свою армию, я вышел из дома прогуляться по территории. После всех этих откровений о тьме и свете нужно было проветрить мозги. А то они закипали от попыток осмыслить невозможное.

Вечер выдался на удивление теплым для конца октября. Градусов десять, не больше, но после промозглой московской сырости здешний воздух казался почти курортным.

Участок оказался еще больше, чем я ожидал. Гектар — это не просто цифра в документах. Это целый мир. Свой лес с вековыми соснами, елями, березами. Некоторым деревьям лет по двести минимум — видно по толщине стволов и высоте крон.

Дорожки извивались между деревьев, как змеи. Брусчатка старая, местами проросшая мхом. По краям — кованые фонари в стиле девятнадцатого века. Сейчас не горят, но представляю, как атмосферно будет ночью. Как в готическом романе.

Прошел глубже в лес. Тишина здесь особенная — не мертвая, а живая. Шелест листьев, поскрипывание веток, шорох в кустах — наверное, ежи или мыши.

А вот и река. Точнее, приток Москвы-реки, но все равно впечатляет. Метров пять в ширину, течение спокойное. Вода чистая — видно дно с камнями и водорослями. В Москве такой чистой воды днем с огнем не сыщешь.

На берегу — небольшой причал. Деревянный, покосившийся от времени, но еще крепкий. И лодка привязана — простая весельная, на двоих. Покрашена зеленой краской, которая местами облупилась.

Можно будет летом кататься. Или трупы топить, если придется. Хотя нет, своя река — плохое место для трупов. Всплывут в самый неподходящий момент.