В джипе Мёртвый не умолкал ни на секунду. Говорил без остановки как заведенный, я слушал его вполуха, иногда отвечая.

Приехали в Барвиху мы около полудня. Мертвецы высыпали нас встречать. Видимо, Костомар увидел нас в окно и всех оповестил о прибытии хозяина. Выстроились полукругом, как почетный караул. Только вместо парадной формы — кто в чем.

Костомар — в розовом фартуке «Лучший повар города». Я уже начал задаваться вопросом, откуда он вообще эти фартуки берет. Не в магазин же за ними ходит!

Ростислав парил в своем обычном полупрозрачном виде.

Вольдемар был в спортивных штанах и майке. Похоже, готовился к тренировкам. Нашел их где-то в особняке и приоделся.

Конструкт вылез из грузовика крайне неуклюже — связанные руки мешали. Огляделся мутным взглядом, принюхался (хотя что он может учуять без работающих рецепторов — загадка. Видимо, отголоски прошлого).

Увидел других мертвецов и зарычал. Низко, угрожающе, как пес, защищающий территорию. Или нападающий. Тут не разберешь.

— Ого, злючка какая! — присвистнул Ростислав, поднимаясь повыше на всякий случай. — Прямо как цепной пес! Только мертвый! И двуногий! И вообще не пес!

— Я ем грунт! — прокомментировал Костомар.

По интонации было ясно, что он не впечатлен. Мол, видали мы и покруче экземпляры.

Вольдемар молча изучал конструкт профессиональным взглядом — оценивал боевой потенциал, слабые места, возможные тактики противодействия.

Конструкт сделал шаг к Костомару, оскалился. Изо рта потекла черная слюна.

— В дальнюю комнату, — твердо скомандовал я. — Немедленно.

Конструкт нехотя повиновался, но продолжал рычать и оглядываться. Как злая собака, которую загоняют в вольер.

— Костомар, проводи его. И не провоцируй — он сейчас нестабилен. Может кинуться.

— Я ем грунт, — кивнул скелет и пошел впереди, показывая дорогу.

Его костяные ноги стучали по полу, как кастаньеты. Конструкт поплелся следом, продолжая ворчать.

На полпути обернулся и показал Ростиславу средний палец. Жест был настолько человеческий, настолько осознанный, что все замерли.

— Ах ты! — возмутился призрак. — Да я тебя! Да ты у меня! Я сто лет существую! Меня императоры боялись! А ты, кусок гнилого мяса, смеешь…

— Ростислав, — одернул я. — Не опускайся до его уровня. Он сейчас будто злая собака — лает на всех из страха и дезориентации. Это пройдет.

— Но он же оскорбил меня! Публично! При свидетелях! Требую дуэль!

— Переживешь. Ты же призрак — у тебя нет эмоций. Теоретически.

— Теоретически — нет. Практически — есть! И они задеты!

Спустились в подвал. Большое помещение — метров пятьдесят квадратных, может, больше. Каменные стены, сводчатый потолок, хорошая вентиляция. Пахло сыростью и старым деревом.