Медленный поворот на сто восемьдесят градусов.

— Работает! — Мёртвый засиял, как ребенок на Новый Год. — Он меня слушается! Садись! Вставай! Подними руку!

Конструкт послушно выполнял команды. Мертвый был счастлив как младенец.

— Только не увлекайся, — предупредил я. — Есть ограничения. Он будет выполнять только простые команды — стой, иди, сядь, встань, возьми, положи, следуй за мной. Ничего сложнее.

— А если я прикажу ему напасть на кого-то?

— Не сработает. Боевые команды требуют полной привязки. Пока он не будет атаковать, только если вам будет угрожать прямая опасность — базовый защитный инстинкт, который я заложил.

— Когда можно будет сделать полную перепривязку?

— Когда ты будешь готов. Минимум — когда сможешь сам оживить крысу. Лучше — кошку или собаку. Идеально — человека.

— Это сколько времени займет?

— Зависит от тебя. Обычно базовый курс занимает год. Но ты уже знаешь анатомию, умеешь работать с мертвой плотью. Возможно, управишься за полгода.

Чтобы научиться оживлять человека, нужно минимум три года интенсивного обучения. Но пусть надеется. Надежда — хороший мотиватор. А мне нужен мотивированный ученик. И пока конструкт формально мой, у меня есть рычаг влияния. Полезный инструмент в будущих играх.

— Я буду самым прилежным учеником! — заверил Мёртвый. — Буду заниматься день и ночь!

— Только не переусердствуй. Некромантия опасна для неподготовленных. Одна ошибка — и вместо некроманта получится труп. Или хуже — лич без контроля над собственным телом.

— Хуже смерти?

— Намного хуже. Представь — сознание заперто в гниющем теле, которое не подчиняется. Ты все видишь, слышишь, чувствуешь, но не можешь пошевелиться. И так — вечность.

Мёртвый побледнел:

— Я буду осторожен.

Мы оставили Мёртвого в морозильной камере с его новым «сыном». Было слышно, как он восторженно командует:

— Направо! Теперь налево! Стой! Садись! Вставай! Ты молодец!

— Как отец с младенцем, — усмехнулся Ярк.

— Если младенец — двухметровый мертвец, то да, — согласился я.

Мы вышли на свежий воздух. После двух часов в душной морозильной камере ветер улицы был как благословение. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как кислород проясняет мысли.

Ярк достал пачку сигарет, снова закурил. Предложил мне, я отказался.

— Не куришь? — уточнил он.

— Не в этой жизни.

Он посмотрел на меня странно, но промолчал.

Некоторое время стояли молча. Ярк курил, я восстанавливал силы. В Сосуде Живы все еще плескались жалкие двенадцать процентов. Нужно срочно кого-то спасти, иначе скоро начнутся проблемы.

— Знаешь, Пирогов, — наконец заговорил Ярк, выпуская дым. — Я думал о том, что увидел.