— Ваше право! — кивнул граф Бестужев. — Можете заселяться хоть сегодня, хоть сейчас.

— Вы невероятно щедры, граф.

— Это ничто! Пыль! Капля в океане! — он всплеснул руками. — За жизнь моей дочери я готов отдать все состояние! Все клиники, все дома, все счета! Она — единственное, ради чего я живу!

Пятьсот квадратов в Барвихе. Неплохая такса. Я получил, что хотел.

В прошлой жизни я воскрешал королей за меньшие суммы. Правда, тогда они платили золотом и землями, а не недвижимостью в элитном поселке.

Через пятнадцать минут запыхавшийся охранник — не Фёдор, кто-то из других — принес увесистую связку ключей и толстую папку документов. Граф лично вручил их мне, вложив ключи в мою ладонь и накрыв своими руками:

— Адрес здесь, — он ткнул пальцем в документы. — Рублево-Успенское шоссе, поселок «Барвиха Хиллс», улица Лесная, дом семнадцать. Охрана на въезде предупреждена о вашем визите, пропустят без вопросов и проверок. Если будут проблемы — звоните мне лично, в любое время дня и ночи.

— Благодарю вас, граф. Это чрезвычайно великодушно с вашей стороны.

— Еще раз повторяю — это ничто! Если нужно что-то еще — машина, яхта, самолет — только скажите!

Я встал, намереваясь тактично покинуть палату и дать отцу с дочерью побыть наедине. Но Анна слабо позвала:

— Святослав… спасибо. За все. За спасение. За то, что был рядом. За то, что не бросил.

— Отдыхай. Я загляну вечером, проверю твое состояние.

Выйдя из палаты Бестужевых, я направился к лестнице. Нужно было заглянуть в свое отделение диагностики — проверить, не сожгли ли его в мое отсутствие ретивые коллеги.

С доктором Рудаковым во главе они вполне способны устроить революцию, пока начальства нет.

Спускался по широкой парадной лестнице. Четвертый этаж пролетел незамеченным — административный блок, бухгалтерия, отдел кадров. Скучные люди в скучных кабинетах, перекладывающие скучные бумажки. Необходимое зло любой организации.

Третий этаж — диагностическое отделение. Проходя мимо стеклянной перегородки конференц-зала, краем глаза заметил знакомый силуэт. Остановился, присмотрелся. Моргнул. Присмотрелся еще раз.

Не может быть! Это галлюцинация. Переутомление. Мало сплю, много работаю, вот мозг и выдает глюки.

Но нет. Это действительно был он. Михаил Волконский. Тридцать пять лет. Собственной персоной.

Тот самый Волконский, которого месяц назад арестовала инквизиция по подозрению в некромантии.

Какую тьму он тут делает?

А ведь я был уверен, что он гниет в застенках инквизиции. Или уже сожжен на Лобном месте для назидания другим дуракам, решившим поиграть со смертью. Инквизиция не церемонится с некромантами — быстрый суд, еще более быстрый приговор, костер в тот же день.