— Папа, я в порядке. Правда. Просто немного устала. Доктор Пирогов меня вылечил. Как всегда.

Граф резко повернулся ко мне. Лицо выражало гамму эмоций. Благодарность, облегчение, почти религиозное благоговение, как будто передо мной не человек, а архангел, спустившийся с небес специально для спасения его дочери.

— Святослав Игоревич! — он вскочил с колен с удивительной для своего возраста прытью и, прежде чем я успел отреагировать, заключил меня в медвежьи объятия. — Вы спасли мою девочку! Второй раз! Дважды вырвали ее из лап смерти! Вы… вы не человек! Вы святой! Нет, больше чем святой! Вы божество!

Неловко. Чертовски неловко. Даже для Архилича.

Мужик рыдает у меня на плече, размазывая сопли по моему халату, благодарит за спасение дочери. А я при этом регулярно сплю с этой самой дочерью.

И ее чуть не убил его собственный сын. Семейная драма уровня древнегреческой трагедии. Не хватает только хора и чуда с небес.

— Я просто выполнял свою работу, граф, — попытался я высвободиться из объятий.

— Работу⁈ — он отстранился, но продолжал держать меня за плечи, тряся как грушу. — Это не работа! Это чудо! Настоящее, блистательное чудо! Что с ней было? Что случилось? Отравление? Нападение? Магическая атака? Фёдор сказал что-то про крышу и какое-то недоразумение!

Я бросил быстрый взгляд на Анну. Она едва заметно покачала головой — классический сигнал «не говори правду». Особенно про Петра.

— Отравление нейротоксином, — начал я врать с каменным лицом.

— Отравление? — граф нахмурился, переваривая информацию. — Но Фёдор сказал, что на крыше был кто-то! Что вы дрались с теневиком!

— Фёдор видел, как я нес Анну с крыши, и его воображение дорисовало остальное. Профессиональная деформация охранника — везде видеть угрозы. На самом деле Анна поднялась на крышу подышать свежим воздухом — вы же знаете, она любит высоту. Почувствовала головокружение, тошноту, потеряла сознание. Я нашел ее вовремя. Еще пять минут, и начались бы необратимые изменения в мозге.

Ложь льется, как мед с языка. Гладко, сладко, правдоподобно. В конце концов, лучшая ложь — это правда с небольшими корректировками.

— О господи… — граф снова повернулся к дочери. — Анечка, золотце мое, ты должна больше отдыхать! Меньше работать! Правильно питаться! Я найму тебе личного повара! И тренера! И диетолога! И еще одного врача! Нет, трех врачей! И мы обязательно найдём того, кто это сделал!

— Папа, не начинай… — простонала Анна.

— Нет, я настаиваю! И никаких возражений! Ты переезжаешь обратно домой, под мой присмотр! Хватит жить одной!