Свиридов сделал паузу, облизнул губы, потом добавил еще тише, почти шепотом:

— Предлагаю ликвидировать угрозу превентивно. Тихо, чисто, профессионально, без следов. У меня есть опыт. Несчастный случай — упал с лестницы, сломал шею. Передозировка снотворного — депрессия после ареста, не выдержал позора. Автокатастрофа — не справился с управлением на мокрой дороге. Пищевое отравление — съел устрицу не первой свежести. Инфаркт — стресс, плохая наследственность. У меня есть люди для любого сценария. Бывшие коллеги. Профессионалы.

Очень заманчиво. Убрать шпиона инквизиции, пока он не накопал лишнего. Пока не нашел реальные улики. Пока не добрался до Кирилла с его магией света, до Костомара с его очевидной нежитью, до Мёртвого с его экспериментами в морге. Один точный удар — и проблема решена.

Но…

— Нет, — покачал я головой после недолгого раздумья. — Никакой ликвидации. Это глупо и недальновидно.

— Почему? — Свиридов выглядел искренне удивленным. — Это же логично — убрать угрозу.

— Это привлечет еще больше внимания, — весомо сказал ему я. — Подумай сам — инквизиция отпускает своего агента, а через неделю он умирает при загадочных обстоятельствах? Они не идиоты. Поймут, что это не случайность. Пришлют другого агента, более опасного, более скрытного. И будут копать глубже, тщательнее, с пристрастием. А может, вообще устроят тотальную проверку клиники. Представь — десяток инквизиторов обыскивают каждый кабинет, допрашивают каждого сотрудника.

Это будет настоящая катастрофа.

— Логично. Тогда что прикажете?

— Следить. Круглосуточно. Знать всё — с кем он говорит, куда ходит, что ест на завтрак, какой рукой подтирает задницу. Просмотр почты — и электронной, и обычной. Прослушка телефонов. Слежка за квартирой — кто приходит, кто уходит. Полный, тотальный контроль.

— Это сложно организовать незаметно…

— А что, если не незаметно? — хищно усмехнулся я, придумав план. — Что, если он будет знать, что за ним следят?

Свиридов нахмурился, не понимая:

— В смысле? Не понимаю план, повелитель… доктор.

— Психологическое давление. Пусть знает, что мы знаем, кто он такой. Пусть видит слежку. Пусть нервничает. Пусть оглядывается через плечо каждые пять секунд. Пусть вздрагивает от каждого шороха. Нервный шпион делает ошибки. Параноидальный шпион делает глупости. А еще это отвлечет его от главного.

— От чего именно?

— От того, что следить надо не за мной, а за моим окружением. Я-то чист как слеза младенца в плане улик. Никакой некромантии на работе, никаких ритуалов, никаких подозрительных предметов. А вот мои подопечные — это другое дело. Они — слабые звенья.