Услышав это, я как стоял, так и рухнул на мягкий стул для посетителей, даже не дожидаясь приглашения. Это было неслыханным нарушением субординации, но хозяин кабинета меня даже не одернул. Ему сейчас было плевать на то, что какой-то простолюдин позволил себе усесться в присутствии офицера.

«Значит, всесильного Фатьянова убили…» — лихорадочно билось в моей голове. У меня не было ни малейших сомнений в том, что это дело рук Буримова. Сделал он, сто процентов. Но куда этот мерзавец подевался сам?

— А Буримов сейчас в городе? — резко спросил я.

— Он в Москве. Уехал накануне. Это я узнал сразу. Не считаешь же ты, что мы дурни какие. Я слушаю тебя только потому, что хочу чего нового услышать, что упустил. И ты не поверишь, али верь… и спросить-то не у кого. Нет Буримова в Калуге. Так что физически это точно не он, — покачал головой жандарм.

— Значит, это точно его подельники. Наемники, которым Буримов заплатил, а сам специально уехал подальше в столицу, чтобы обеспечить себе железное алиби и чтобы никто его не заподозрил, — уверенно выдал я.

Жандарм посмотрел на меня очень внимательными, цепкими глазами. Сперва я подумал, что сейчас он начнет меня отчитывать: мол, не твоего ума дело, щенок, не лезь в сыскную работу. Но вместо окрика последовало молчание. И тут до меня дошла истинная, главная причина, почему я вообще нахожусь в этом кабинете.

— Прошу простить меня, ваше благородие… — я подался вперед, понизив голос. — Но, как мне кажется, вы ждете от меня какого-то чуда. Сродни тому озарению, что произошло недавно в Главных паровозных мастерских. Великодушно извиняюсь, если мои слова прозвучат как некое поучение. Знаю-знаю, яйца курицу не учат. Но, мало ли, вдруг вы всё же прислушаетесь? Как сказали, что могу чего нового сказать. А мне уж терять-то нечего. Я никого не убивал, и самое страшное, что вы можете со мной сделать — это вышвырнуть за дверь, если снова не захотите марать ручки… — Да говори ты уже! — не выдержав напряжения, выкрикнул офицер.

— Извольте. Только выслушайте до конца и не вините гонца за ту правду, которая нынче будет мною сказана.

Я подобрался, еще раз внимательно посмотрел на лицо представителя власти. Теперь я читал его как открытую книгу. Он был в полной растерянности. Он отчаянно нуждался сейчас хоть в какой-нибудь помощи, хоть в одном вразумительном совете со стороны.

— Первое, ваше благородие. Вас, конечно же, крупно подставили начальники, — начал я раскладывать всё по полочкам. — Такое резонансное… Простите, вы можете не знать этого современного словечка. Такое громкое, вопиющее на всё общество дело, как убийство купца первой гильдии, должен расследовать кто-то с огромным опытом. Возможно, специальный следователь из Москвы или даже из самого Петербурга. Но это дело почему-то скидывают на вас — молодого чина. Знаете, что это значит? Это значит только одно: наверху не хотят, чтобы это убийство было раскрыто…