Очень хотелось набить морду мужику за то, что не выслушал, не разобрался. Хотя вру, не за это. За будущее. За то, что эта история так подействовала на мою будущую тещу, что Галке от материнской любви достались только крохи. Страшно было открывать своему ребенку душу. Альбина очень хорошо усвоила: детской любви не стоит верить, в любой момент эта любовь может уничтожить. Только муштра, только хардкор, и никаких поблажек наглым спиногрызам.

Сердце отбивало чечетку где-то в районе гортани, когда я наконец добрался до общежития. Решил идти напролом. Тем более я так и не узнал у Женьки, где тайный вход в студенческие апартаменты, если нарушил комендантский час.

Тетя Маша — вахтерша — пропустила без проблем. Только сонно улыбнулась да пошутила насчет женилок, которые у некоторых повырастали и напрочь отбили мозги. Велела не шуметь и сказала, что в следующий раз уж точно не пустит загулявших охламонов, которые только и знают, что «пьют да девок портят, и нет на них никакой управы!»

Но я-то знал, точнее, вспомнил: Лешка с самого первого курса всегда по мелочи помогал добродушной женщине, которая чем-то напоминала ему покойную бабушку. У них сложились вполне дружеские отношения. Тетка к нему благоволила. Хотя на других студентов Мария Карповна могла и прикрикнуть, и веником пониже спины отходить, и не пустить, и отругать от души за грязную обувь и прочие бедокурства.

Почти пустая общага спала. Летом нас, студентов, в ней оставалось мало. Нужно было договариваться с комендантом, потому как начинались ремонтные работы, поднести магарыч, чтобы закрыл глаза и выдал разрешающую проживание бумагу. Алексей не захотел уезжать в родной колхоз «Путь коммунизма», в пустой дом. В городе — работа, шабашка, друзья, море и приключения. Пара банок краски, помощь в косметическом ремонте — и вопрос решился положительно.

Женька сладко спал. Я тихой тенью скользил по комнате, собираясь в душ, стаскивая одежду. Горячей воды, как я и предполагал, не было. Включат ее по расписанию, в семь утра. Пришлось стоять под холодным душем. Заодно и взбодрился.

Натянув на чистое тело шорты и майку, вернулся в комнату, переобулся, причесался, сунул деньги в карман, а грязную одежду в шкаф и решил все-таки не ложиться, а идти снова на пляж.

«Неугомонный!» — тетя Маша с ворчанием выпроводила меня из общежития, пообещав сказать Женьке, что жду его на пляже. А я решил прогуляться до Пятачка пешком. Время позволяло, до жары оставалась пара часов, пешком ходить я любил. Да и подумать не мешало обо всем.

Жизнь у простого студента Алексея с моим появлением в его теле осложнялась все больше. В том времени со мной за долгие годы столько не приключалось, как в этом за неполные пару суток. Интересно, это студент такой везучий, или все-таки я как-то меняю обстоятельства своими поступками?