— Где был, где был… За счастьем ходил, отсыпали полмешка, остальное зажали!

— Да ну тебя, — расстроенно махнул рукой Женька, осознав, что подробностей не дождется.

Сотоварищ обиженно засопел, но характер у Евгения был легкий, и через пять минут, забыв про надуманную обиду, он уже вовсю фонил, забивая эфир своими приключениями.

— Что-то Кузьмича не видать, — вклинился я в Женькин монолог.

— А? А, так его сегодня не будет, — отмахнулся Жека, разглядывая что-то в бинокль. — То ли внук заболел, то ли невестка… Короче, по семейным обстоятельствам… А тебе зачем?

— Да так… Отпроситься хотел на пару часиков, по семейным обстоятельствам…

— Леха, ты ж сирота, — от удивления Женька едва не выронил бинокль. — Прости, друг! — тут же смущенно извинился.

— Ну вот так, — я улыбнулся и развел руками. — Все в жизни относительно.

— Ты чего, жениться надумал? — Жека едва не грохнулся со стула, на котором сидел, приподняв передние ножки. — Стебешься? Или взаправду?

Вот что меня удивляло в Женьке, так это его способность к фантазиям на пустом месте, чисто как барышня: сам придумал, сам поверил, сам обиделся, обманувшись в своих лучших ожиданиях. Я прямо видел, как сосед уже и на свадьбе моей дружком покуролесил, и с дружкой позажигал, и мальчишник организовал. Если, конечно, мальчишники приняты в это время.

— Нет, Жека, — разбил я мечты сокурсника. — Жениться мне еще рано, женилка не выросла… А…

Договорить я не успел, Жека заржал и таки грохнулся со стула.

— Якорь тебе в глотку, Леха! — выругался Женька, копируя Кузьмича, поднимаясь с пола и потирая ушибленный зад, при этом не переставая ржать. — Это у тебя-то женилка не выросла? Аха-ха! Надо запомнить! Ну ты даешь! Женилка-курилка! Да твоя женилка всех нас переженит!

— Ты загнул, Жека, чет не в те края, — возмутился я, но вовремя сообразил: ничего такого товарищ в виду не имел. Живу я сейчас в том благодатном времени, когда никто не выпячивал напоказ свои интимные отношения, какими бы они ни были. В своем времени я был глубоко нетолерантным человеком.

Уважал, конечно, чужое право на извращения, если оно не касалось детей и насилия. Ну, как уважал: чем взрослые люди занимаются за дверями своей спальни — сугубо личное дело, если процесс не уголовно наказуемый и по добровольному согласию. Но вот навязывать свои пристрастия другим — это за гранью. Тут мог и в морду дать, не раздумывая. За растление несовершеннолетних умов, так сказать.

— Не, Жек, жениться мне рано. Соседа бывшего хотел навестить, в городе он сейчас. Кое-что обсудить надо. Ты че, как? Справишься один? Сгоняю?