Если в советское время из мальчишек еще вырастали настоящие мужчины, то в двадцать первом веке разбитая коленка или не дай бог шлепок по жопе в качестве наказания — это повод потащить ребенка к травматологу или к психологу с диагнозом «непоправимая психологическая травма».

Хотя по факту эти травмы своим же детям наносят сами, своей дуростью и непомерными амбициями, изо всех сил навязывая им свои мечты и желания. Абсолютно не интересуясь у своих отпрысков, чего они сами хотят, о чем думают и фантазируют.

На дороге показался автобус, и мы припустили со всех ног.

— А у твоего доктора фамилия есть? — на бегу поинтересовался Федор.

Вовремя, однако!

— Есть! Блохинцев Николай Николаевич! — не оглядываясь, выкрикнул я.

Добежав до остановки, я обнаружил, что Федора рядом нет. Он так и застыл в нескольких метрах, возмущенно таращась мне вслед.

— Ты чего застрял? Давай быстрее! — крикнул я, не понимая, что могло задержать парня.

Федор поколебался, но потом все-таки рванул ко мне. Мы успели занять места, до самого военного городка нас никто не потревожил. Я недоумевал всю дорогу: что не так-то? Видел, что парень хочет что-то сказать, но шум и гам вынуждали молчать. Федор тихо хмурился, то шевелил губами, будто споря сам с собой, но упрямо молчал.

— Ты псих! — едва мы выскочили из автобуса, рявкнул Федор. Да так громко, что последние в очереди курортников, ломанувшихся в салон, на нас начали оглядываться.

— Да что стряслось-то? Объясни толком! — рыкнул я в ответ, отходя за остановку.

— Ты хоть знаешь, кто он такой? Этот твой Блохинцев⁈

— Говорю же, доктор! — терпеливо, как маленькому, повторил я, продолжая целенаправленно двигаться в сторону парка.

Доктор дядя Коля был человеком привычки, гулял ровно два часа утром и вечером. Время уже поджимало, нельзя было упустить возможность переговорить с ним в парке. На домашний прием мы вряд ли пробьемся! Там очередь по записи, кто нас пустит?

— Доктор! Да он не просто доктор! Он академик! Он директор Национального медицинского исследовательского центра онкологии! — парень явно нервничал.

— Ну и что? — я по-прежнему ничего не понимал.

— Ну и что? Да мы пытались попасть в этот центр! В институт экспериментальной онкологии! Нас послали!

— Что, прям в самом центре послали?

— Нет! — Федор сдулся. — Маме туда направление не дали. Терапевт отказалась. Да и потом врачи… Мол, ничего не ясно, давайте попробуем вот это лечение…

— Ну и? В чем проблема?

— И ты думаешь, этот целый директор, лучший врач-онколог всего Союза вот так запросто будет с тобой разговаривать в парке? Здрасьте, я Леша, а это мой друг Федя, помогите нам, доктор! — кривляясь, закончил Федор.