— Сюда они приехали, потому что какой-то столичный хлыщ из молодых докторов порекомендовал местного мошенника. Якобы он творит чудеса с онкобольными, спасает от рака. Велено было ехать на все лето, выполнять все рекомендации и слушаться доктора. Вот на массажи какие-то ходит, отвары какие-то пьет.

— Н-но в-ведь помогает! — не оборачиваясь, процедил сквозь зубы Федор.

— Угу, — буркнул я. — Помогает… А теперь еще лучше помогает. Чудо-доктор утверждает, что есть у него заграничная таблетка, которая маму их вылечит от рака просто на раз. Да только стоит эта таблеточка десять тыщ. А Елена Ивановна против того, чтобы дети наследство отцовское продавали для ее спасения. Вот и… — я развел руками. — Потому и искали с вами встречи. Я уверен, доктор — мошенник, обманывает ребят, а они верят! А у Рыжовых просто вымогают деньги! И продолжат вымогать, пока они будут в состоянии заплатить!

Николай Николаевич сердито сверкал глазами из-под стекол то на меня, то на спину Федора. «Черт! Неужели я так ошибся, и доктор, который лечит Рыжову, и вправду доктор⁈ Ну, ты, Леха, вечно не в говно, так с парохода!» — выматерился я про себя.

— Вот что, Федор Иванович! По таким, как Шурупов, милиция давно плачет! — в голосе доктора звучала неприкрытая ярость. — И вы обязаны, как сознательный советский человек, заявить о мошенничестве в милицию! — Блохинцева просто трясло от возмущения.

Шурупов? Значит, доктор дядя Коля наслышан о чудо-лекаре. И, судя по реакции, выводы мои оказались верны: нет никакой таблетки, есть гоп-компания махинаторов, которая наживается на чужом горе.

Но тогда возникает закономерный вопрос: если про лжедоктора Шурупова известно лучшему онкологу страны Советов, почему наша доблестная советская милиция ничего не делает?

— Да кто мне поверит? К нему такие люди на прием ходят! — Федор махнул рукой. — И потом… Маме же он помогает… Как-то… — парень запнулся на полуслове, покрутил головой, словно прогоняя какие-то мысли, и с отчаяньем глянул на Блохинцева.

Я видел, что ему не хотелось связываться с милицией, и догадывался почему. Но по отчаянной решимости, застывшей в глазах, понимал: Федор пойдет на все, сознается в краже, напишет заявление, признается во всех грехах, лишь бы доктор согласился помочь матери.

— Молодой человек! — от возмущения голос Николая Николаевича дрогнул и сорвался в фальцет. — Вы понимаете, скольких людей погубил этот шарлатан? И скольких еще сведет в могилу без надлежащей помощи?

Рыжов смотрел на доктора во все глаза, сжав кулаки и стиснув зубы. Лицо превратилось маску, но ясно было: его мало волнует мошенник, ему важно задать самый главный вопрос и услышать на него положительный ответ.