Я едва не снес начальство с ног, тормозя вслед за ним. Интересно, кто Кузьмичу рассказал о моих поисках? Неужто Дульсинея Тобосская? И почему мичмана так заинтересовали мои расспросы? В доле, что ли? Черт, Леха, угомонись, выключи свою фантазию. Так реально недолго и до теории заговора додуматься. Вон ты уже про пожар дофига себе насочинял. Теперь бы рассочинять обратно.

Я молча смотрел на начальника сверху вниз. Низкорослый Сидор Кузьмич стоял напротив, чуть задрав голову, засунув руки в карманы штанов, и разглядывал меня, нахмурив брови. Минуты три мы играли в гляделки, пока я не сообразил, что мне по рангу и по статусу вроде как не положено так себя вести. Я ж обычный парень, без претензий, приличный.

Правда, подработка у меня не совсем чтобы законная. Но при таких раскладах с такими вопросами, уверен, Кузьмич не просто знает, чем занимается Евдокия Аскольдовна, а сам в доле. Может, даже не только с тетей Дусей.

— Э-э-э… — протянул я, включая юношескую придурковатость. — А что, нельзя?

— Ты дурака-то из себя не строй, — процедил Сидор Кузьмич. — Зачем тебе информация про доктора?

— Для личных целей, — заупрямился я. — Имею право.

— Право ты, Лешенька, конечно, имеешь. И оно закреплено за тобой в нашей советской конституции. Да вот беда, Алексей, если тебя по головушке приложат, останется у тебя одно право: на бесплатную медицинскую помощь.

— Ну почему же, — я засунул руки в карманы, невольно отзеркаливая позу Кузьмича. — Право найти хулиганов у меня тоже останется.

— Ну ты же умный парень, Алексей. Кто просил тебя разузнать про врача?

— Сидор Кузьмич, можно встречный вопрос?

— Валяй.

— Вам-то какое дело? Получается, вы знаете о том, что этот гад — мошенник, и покрываете его? — я потихоньку закипал.

— Леша, дорогой ты мой человек, — проникновенно начал Сидор Кузьмич, глядя прямо мне в глаза. — Я много чего знаю, давно на свете-то живу. А дело мне до всего этого простое: я за тебя и других пацанов ответственность несу. Государство мне вас на лето доверило. Мое дело маленькое: сохранить горячие молодые головы и длинные носы от повреждений. Предостеречь, ежели что, и обезопасить. При необходимости — приструнить и запретить.

— Сидор Кузьмич, на мой-то вопрос вы так и не ответили…

Я улыбался приклеенной улыбкой, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не скатиться в хамство и обвинения. Очень не хотелось верить, что бывший мичман, который казался мне порядочным человеком, заодно с компанией мошенников. Гадов, которые не просто обманывают доверчивых советских граждан, но и наживаются на людском горе и отчаянье.