— Давай так, Алексей, я тебе кое-что скажу, ты подумаешь и прекратишь свою самодеятельность. Договорились?

— Это, Сидор Кузьмич, смотря, что вы мне скажете.

— А скажу я тебе вот что, дорогой ты мой спасатель, не мешай людям работать. Сорвешь операцию, ни тебя, ни меня за это по головке не погладят. Я понятно изъясняюсь?

Наверное, я тупил целую минуту, потому что во взгляде Кузьмича мелькнуло недоумение. И тут до меня дошло: «не мешай работать» относится, видимо, к нашей доблестной советской милиции, а не к тому, о чем я подумал в первую секунду, услышав эту фразу!

— Вы хотите сказать… — я решил уточнить этот момент.

— Все, что хотел, я уже сказал, — отрезал Кузьмич. — Все, разговор окончен. Шевелим ластами, нас уже мужики заждались.

— Сидор Кузьмич!

— Все, я сказал! — с этими словами мичман развернулся и продолжил путь в сторону опорника, не оборачиваясь и всем своим видом демонстрируя нежелание возвращаться к нашему разговору.

Я шел следом, так и не вытащив руки из карманов, и размышлял: почему все-таки Кузьмич не уточнил про операцию, кто ее готовит? Милиция? Если рассуждать логически, то получается, она самая.

С другой стороны, что, если под операцией Сидор Кузьмич подразумевал акцию по выманиванию денег и автомобиля у Рыжовых? Тогда получается, мичман беспокоится о том, чтобы у лжеврача и его помощников все прошло успешно. А о моем здоровье заботится, чтобы я случайно не влез в процесс и не разрушил план мародеров.

Но я-то уже влез! И Кузьмичу откуда-то это известно! Черт, Леха! Ну что ты за человек такой неугомонный! Вот оно тебе надо? Живи да радуйся в молодом теле! Девчонок снимай, пиво пей, булочки свои любимые жри! Так нет же! Про это мое умение находить приключения на свою задницу в нашем поисково-спасательном отряде даже поговорка сложилась: была бы жертва, а Леха тут как тут.

У спасателей, как и у докторов, отношение к чужому горю и несчастьям обыденное: не пропускай через сердце, иначе сгоришь. Но при всем при этом лично я не мог пройти мимо человека в беде и не помочь. Галка всегда по-доброму на меня ворчала, мол, с родным мужем невозможно по городу прогуляться. То девчонку кинется спасать от пьяных дятлов, то котенка вытаскивать из-под колес. Но я-то знал правду: эти самые спасательные работы притягиваются ко мне сами по себе, как магнит. А Галчонок поворчит и перестанет, потому что сама точно такая же. Мы с ней в этом плане были одинаковые.

— О, Леха, привет!

Из размышлений меня вырвал чей-то знакомый голос. Я очнулся и огляделся. Пока я размышлял над словами Сидора Кузьмича и прикидывал, как их расценивать и к чему прикладывать, так сказать, мы с мичманом дошли до опорного пункта. Возле него толпились знакомые и незнакомые парни. Видимо, такие же студенты-спасатели, как и я.