А тут, надо же, стоило попасть в семьдесят восьмой, чтобы вживую послушать начинающего свой сатирический путь Ша́фрина!

— Принято, Кузьмич, последний! — крикнул Фима и завершил свое выступление. — Приезжает семья Вовочки отдыхать на море, приходит на нудистский пляж. Вокруг лежит, ходит, купается толпа голого народа. Вовочка посмотрел-посмотрел, да и спрашивает у мамы: «Мама, мама! Смотри, какая тетя во-о-от с та-а-акими сисями!» Мама шикает: «Вовочка! Не подходи к этой тете! Чем больше у тети сиси, тем она дурнее!» Вовочка замолчал. Через пару минут снова дергает маму и кричит: «Мама, мама! Смотри, какой дядя! У него вот та-а-акая пися!» Мама оглядывается, краснеет и говорит Вовочке: «Вовочка! Не подходи к этому дяде! Чем больше у дяди пися, тем дядя глупее!» Вовочка убегает купаться, а через пять минут прибегает к маме и радостно вопит: «Мама, мама! Там наш папа с та-а-акой дурной тетей разговаривает! И чем дольше он с ней разговаривает, тем глупее и глупее он становится!»

Хохот разорвал полуденную тишину. Мы рыдали от смеха, согнувшись пополам. Даже Кузьмич не выдержал и заржал. Фима же с довольной физиономией стоял в центре и счастливо щурился, поглядывая на нас.

— Ну все, кони, наржались, пора и честь знать, — махнул рукой Сидор Кузьмич, привлекая наше внимание.

На крыльцо вышел милиционер, осмотрел наше ржущее собрание, скривился и что-то сказал Кузьмичу. Мичман покачал головой и пожал плечами, отвечая на какой-то вопрос сотрудника.

— А ну, тихо, — гаркнул Сидор Кузьмич, и мы, разом умолкнув, глянули в его сторону.

— Ну, давай, Кузьмич, не тяни, ставь задачу.

— Главное, парни, если вдруг падать будете, смотрите, за что хватаетесь! — пошутил Фима, и толпа снова взорвалась диким хохотом.

— Ша́фрин, а ну, отставить разговорчики в строю! — чуть строже рявкнул Сидор Кузьмич, перекрывая какофонию смеха. — Быстро в автобус!

Галдя, пихаясь и перешучиваясь, мы загрузились в дребезжащий автобус и спустя десять минут выехали в сторону поселка Морского. Я ехал и прикидывал, как доблестная милиция вместе с нашей неорганизованной толпой собирается прессовать нудистов? И зачем это нужно? Ну, любят люди загорать голышом, зачем им мешать? Тем более, на Морском никогда не было общественной пляжной зоны. О том, что там хороший песчаный пляж, знали только местные.

Сколько живу в родном Энске, не ведал, что, кроме рыбаков и поселковой ребятни, там еще и нудисты обитают. Хотя пляж тянется вдоль берега на многие километры, если уходить подальше, то никто и знать не будет, кто там есть и чем занимается. Тем более непонятно, кому эти самые нудисты мешают?