— Здоро́во, — кинул я приветствие на толпу, подходя ближе.

— Ну что, ты как? Куда пропал?

Опять Игорек. Что-то слишком часто мы с ним стали пересекаться. Надо бы справки о нем навести у Женьки, кто такой, о чем думает, чем дышит. Не нравится он мне. Ох, как не нравится. А после той истории на танцах так и вовсе вызывает непреодолимое желание зарядить в морду. Оно, конечно, не пойман — не вор. Но на разговор-то меня именно он с танцплощадки вызвал. Значит, по-любому был в курсе, что и кто меня за забором ждет.

— Сам как? — сделав вид, что не заметил протянутую мне ладонь, задал я встречный вопрос.

— Да я что, я нормально, — Игорек торопливо отдернул руку и покосился по сторонам: заметил или нет кто-нибудь конфуз.

Я подошел ближе, поздоровался за руку с теми, кто окликнул по имени, и постарался не отсвечивать. Судя по всему, из всей толпы лично знаком только с троими, остальных либо в первый раз вижу, либо пересекались, но не знакомы. Парни галдели, перекидывались шутками, вспоминали последний рейд. Я прислушался, пытаясь понять, участвовал в нем или нет. По всему выходило — не был. Ну и хорошо. А то спросят что, а я не знаю.

— О, пацаны, новый анекдот про нудистов хотите? — раздался знакомый голос.

— Давай, Фима, заряжай, — раздался нестройный хор голосов.

Рослый паренек с копной темных волос, чуть крупноватой нижней губой и смешным голосом выступил вперед и принялся травить байки. На студента он не тянул по возрасту. Но ребята его хорошо знали, и видно было, что Фима — душа компании и балагур. Анекдоты он травил не только душевно, но и артистично. Наш хохот уже давно превратился в нескончаемый гогот.

— Приходит мужик на нудистский пляж, а у него и спрашивают: «Почему вы, передовик производства, примерный муж и семьянин, стали нудистом?» А мужик и отвечает: «Одежду у меня украли».

Анекдоты сыпались из Фимы как из рога изобилия. Я ржал вместе со всеми и пытался понять: откуда мне знакомо лицо парня и его голос?

— Ша́фрин, кончай байки травить! — незлобно прикрикнул Сидор Кузьмич, появляясь на крыльце опорного пункта.

«Ну, ни фига себе! — я аж присвистнул от удивления. — Ефим Ша́фрин собственной персоной? Интересно, что он тут делает, в нашей провинции? Да еще и с нами в рейд!» В своем столетии я одно время с удовольствием слушал эстрадных юмористов-сатириков. Самыми любимыми были два Михаила — Евдокимов и Задорнов. Но и Ша́фрина с удовольствием слушал, был такой период.

Потом, правда, он куда-то исчез с эстрады. Потом погиб Евдокимов, и только Задорнов продолжал радовать своими байками. Его-то я и смотрел, и слушал иногда, больше никого. Старички-задротнички с теплоходика Арины Дуровицкой меня как-то не впечатляли.