С этими словами женщина двинулась к следующей палатке. И все повторилось: нырнула, вынырнула с одеждой. Мы, словно три верных стража, перемещались следом за Екатериной Васильевной, принимали из ее рук очередную партию вещей, складывали в сумку и снова ждали.

«Да сколько их на берегу-то⁈ — после пятой палатки подумал я. — Здесь их человек двадцать, — я оглянулся на компанию нудистов, которую протоколировали милицейские. — А там сколько? Столько же? Лагерь вроде небольшой. Целыми семействами, что ли, нудят? Или нудируют? Чем они занимаются-то? — сам у себя спросил, сам себе и ответил. — Нудизмом же».

Вот так войдет в мысли какая-то ерунда, и фиг отцепишься потом! Хуже песни!

— Катерина Васильевна, можно вопрос? — не выдержал я.

— Почему же нельзя, — улыбнулась женщина. — Спрашивайте, молодой человек. Вас, кстати, как звать-величать?

— Алексей, — я улыбнулся в ответ. — Вопрос личный, — я засомневался.

— Спрашивайте, — махнула рукой дама, ныряя в очередную палатку. — Если не захочу, не отвечу, — раздалось изнутри.

— Сидор Кузьмич, начальник наш, сказал, личность вы известная. Вот мучаюсь двумя вопросами: в какой сфере вы знамениты и зачем вам вот это все! — я мотнул головой, имея в виду лагерь нудистов.

Катерина Васильевна как раз выбралась наружу и теперь стояла, щурясь на солнце с легкой улыбкой на губах.

— Я, можно сказать, нудист в пятом поколении. С детства приучена. Предки мои в самом первом советском обществе нудистов состояли. «Долой стыд». Слыхали про такое, юноша?

— Не приходилось, — совершенно искренне удивился я.

— О, это были… забавные люди, — звонко расхохоталась Катерина Васильевна. — Представляете… — начала женщина, доверительно взяв меня под руку и уводя куда-то в сторону от палаток. Я напрягся: мы шли туда, где прятался Вячеслав. Я лихорадочно пытался придумать, как изменить маршрут, но так ничего и не сообразил. Мы остановились в паре метров от кустов акации, где томился в ожидании незадачливый журналист.

«С обрыва сбросить хочет, что ли?» — пошутил я про себя, но решил посмотреть, чем дело закончится. Парни удивленно хмыкнули, но молча пошли вслед за нами.

— В двадцатых годах в Москве, Харькове, Сочи, в Крыму, многих городах молодого советского государства, продвигали идею о том, что нагота — это не стыдно. Сам Ленин был фанатом нудизма, — Екатерина Васильевна звонко рассмеялась, обнаружив наши в прямом смысле отвисшие челюсти.

— Не может быть! Все вы врете! — фыркнул Игорек. Сергей ощутимо ткнул его в бок локтем. — Извините!

Мы остановились в метре от края обрыва перед зарослями шиповника.