Он коснулся сенсора интеркома, тот опознал командира и засветился зелёным

— Уважаемый Двести Шесть — пять, — сказал он. — Это Горчаков. Как ваши исследования?

Интерком молчал.

— Марк, озвучь мою просьбу погромче, — попросил он. И услышал из интеркома голос искина, раздающийся внутри лаборатории:

— Уважаемый Двести Шесть — пять, командир Горчаков интересуется ходом ваших исследований.

Тишина.

— Он не отвечает, — сообщил очевидное Марк из ближайшего динамика.

— Посмотри, чем он занят, — встревожился Горчаков.

— Командир, при всём уважении, вы обещали ему. И меня он просил как свободную независимую личность... — ответил Марк. Тут же быстро добавил: — Разумеется, если вы приказываете...

— Да ну его... — пробормотал командир. Ему не нравилось, что искин обрёл такую свободу воли! Но, с другой стороны... Матиас или Лев тоже бы так возразили.

Горчаков нажал на сенсор замка, и тот, мигнув, засветился зелёным. Командирский доступ — это командирский доступ. Простенькие электронные схемы, к счастью, не имеют самосознания и не спорят.

Валентин открыл дверь и вошёл.

Первое, что он увидел — прозрачный куб модулятора, в котором была выстроена какая-то сложная многоцветная схема. Детали двигались в затейливом бесконечном танце, меняя окраску и выстраиваясь в мгновенно рассыпающиеся фигуры.

Потом он увидел ноги феольца. Почему-то невольно отметил, что подошвы тапочек истёрты, давно бы пора заменить... Двести шесть — пять лежал за кубом модулятора.

И пол был залит чем-то тёмно-красным.

— Это плохо... — глупо прошептал Валентин, быстрым шагом направившись к модулятору. Он понимал, что спешить бесполезно. Он вообще не хотел этого видеть. Куда лучше уйти куда-нибудь в рубку и попросить Соколовского разобраться... В конце концов, Валентин даже готов был выйти из шлюза в червоточину...

Ксения рванулась за ним, но, к удивлению командира, всех опередил Уолр, мгновенно утративший свою меланхоличность. Он первым заглянул за прозрачный куб, в котором собирался и рассыпался состоящий из крошечных элементов графитово-черный шар.

И завопил:

— Во имя всех, за кого я живу[1]!

Горчаков отстранил Уолра. И воскликнул:

— Что это, чёрт возьми?

Да, разумеется, на полу лежал мёртвый феолец. Горло у Двести шесть — пять было перерезано, а крепко сжатый в руке нож выпачкан в крови.

Но, помимо феольца, на полу лежало ещё одно существо. Оно напоминало не то тощую восьминогую ящерицу, не то многоножку, огромную, метра полтора в длину. В диаметре существо было не больше двадцати сантиметров, его покрывала тёмно-оранжевая кожа, из которой беспорядочно торчали тонкие ниточки — то ли щупальца, то ли усики. Ярко выраженной головы у существа не имелось, но посередине тело утолщалось, отмечая какой-то важный центр. В этом месте кожа существа была распорота, обнажая сероватую губчатую массу, истекающую почти прозрачной жидкостью.