Я закрыл вход, опёрся ладонью о камень и несколько вдохов просто стоял.

Живой.

Удивительно, но да.

Потом медленно выдохнул и сразу занялся самым важным.

Не мешочками.

Не добычей.

Не пилюлей.

Ранами.

Потому что человек, который первым делом после такой ночи начинает радостно пересчитывать трофеи, обычно либо уже мёртв, либо очень скоро присоединяется к этому состоянию.

Я сбросил верхнюю одежду и скривился.

Удар в спину выглядел паршиво. Лезвие прошло не глубоко, но достаточно, чтобы мясо вспоролось, а в рану вместе с кровью набилось ещё и ядовитое Ци. Кожа вокруг потемнела, по краям уже шли тонкие серо-зелёные прожилки — верный знак, что если оставить всё как есть, через день-два мне станет очень весело, а потом, возможно, и не очень долго.

— Ну уж нет, — пробормотал я. — Сдохнуть от ядовитой дряни после того, как пережил сотни печатей, будет как-то особенно обидно.

Ши Юэ тихо колыхнулся у стены.

На этот раз даже он, кажется, чувствовал, что шутки сейчас лучше дозировать.

Я сел в боковой камере у источника, развязал повязку на груди и начал выгонять из тела инородную Ци.

Даже мазохист не назовет процесс приятным.

Нужна не сила даже, а терпение. Сначала находишь в меридианах эту холодную, липкую гадость. Потом медленно вытесняешь своей Ци наружу, не позволяя ей расползаться дальше. Где-то приходится давить резко, где-то осторожно, чтобы не повредить собственные каналы сильнее, чем уже повредил.

Я сидел, обливаясь потом, и раз за разом выталкивал из себя грязные сгустки, от которых вода в каменной чаше у стены темнела, будто в неё капали разведённой тушью.

Потом занялся самой раной.

Промыл настоем Серебряного Мха и Корня Тихого Дождя. Сверху растёр листья Горной Иглы — дороговато, но для таких случаев я их и держал. Потом присыпал порошком из сушёных Теневых Грибов, чтобы вытянуть остатки отравы. Поверх наложил ещё одну мазь, уже чисто заживляющую — на основе Синей Смолы и толчёной коры Огненного Дерева. Жгло так, что я несколько вдохов просто сидел с стиснутыми зубами и очень ясно думал о том, что путь к бессмертию почему-то всегда пахнет не цветами, а либо кровью, либо дрянными лекарствами.

Первые сутки прошли в тумане.

Я почти не вставал.

Спал урывками. Медитировал. Выгонял остатки яда. Менял повязки. Пил очищающие отвары, которые на вкус были как наказание за все мои решения разом. На второй день стало легче. На третий я уже смог нормально дышать и даже поймал себя на мысли, что, возможно, не развалюсь пополам, если попробую встать без стены.

На четвёртый день я уже выглядел почти прилично.