Мы ускорились как могли. Быстрее только бег.

Женщина сменила направление движения, словно законы инерции на нее не действовали. Вот шла к школе, а вот на нас, свернув под прямым углом.

— Давай же!

На этот раз Бивень закричал и рванул вперёд.

Я понимал, что бежать бесполезно. Если она захочет, окажется у забора раньше нас, но все равно побежал за Бивнем.

Женщина резко остановилась, едва мы выскочили с территории. Она явно се собиралась нас преследовать вне школы. Но её цепкий взгляд не отпускал меня. Когда мы уже бежали через дорогу, вот-вот готовые нырнуть в проулок, а ощутил, как в спину мне «вонзился» ментальный щуп. Она-таки просканировала меня. Поняла, что я стезевик, это как пить дать. Вот только что ей это давало? Но одно я знал точно. У школы в ближайшее время показываться не стоит.

Вот только этот зеленый цвет… почему-то он не давал мне покоя. Все время пока мы бежали, петляя узкими проулками, понимая, что за нами никто не гонится, но всё равно бежали. И лишь когда мы остановились, тяжело дыша и промокнув насквозь, я понял, о чём мне напомнил цвет. О гардеробе в нашем доме. Там тоже одежда была всех оттенков зелёного.

Но не только в этом было дело. И лицо её мне отчего-то казалось знакомым. Но это ведь совсем бред? В доме нет ни одного изображения! Я не мог видеть её раньше. Нет! Если только…

Чёрт!

— Бивень, быстро в лавку! Самой короткой дорогой!

— Я и не собирался петлять, — чуть обиженно отозвался Бивень. — Идём.

Через двадцать минут мы были на месте.

Вид клиентов, улыбка довольного угольщика, отпускающего очередную партию угля для кузнечного цеха — всё это слегка сбило накал эмоций последних тридцати минут.

— Всё, ушли, — выдохнул Бивень.

Но я его не слушал, прошел мимо, не останавливаясь, вышел во внутренний двор. Поискал взглядом Кнута.

— Кнут, заметка из газеты ещё у тебя?

Он удивлённо на меня уставился.

— Та, которую ты мне показывал, где был стезевик.

— Да, только поистерлась чуть.

— Дай глянуть.

Кнут, ничего не понимая, полез за пазуху, долго искал там, затем достал. Клочок газеты действительно имел плачевный вид, но оттиск гравюры вполне сносно сохранилась.

Я забрал вырезку, всмотрелся.

Подошёл Бивень.

— Ты чего, Огрызок?

Я протянул ему картинку.

— Она?

— Да кто? О ком ты?

Он смотрел на газету и вдруг уставился не мигая, поднёс ближе к глазам.

— Ну?

— Вроде, похожа. Это та дамочка? Из школы?

Я снова взял газету. Действительно похожа. Да, качество картинки оставляло желать лучшего, но гордо вздёрнутый подбородок, осанка и черты лица… Я бы дал сто против одного, что это была она. И стояла рядом с Аркадием Петровичем…