Я фыркнула. В глазах предательски щипало.

— А помнишь, когда ты впервые… проснулась?

— Еще как! Она надоила твоей силы сверх меры, ты сползла в угол и ревела так, что у меня аж что-то заныло. И я подумала, что хватит. С тех пор раз в неделю, пока она тянула, я… тянула обратно. Тихонько. Отсасывала у нее то, что она крала у тебя. Поэтому Морана и не выпила тебя досуха за восемнадцать лет. Думала, что недотягивает по старости, а это я. Объедала ведьму прямо у нее под носом! Крючковатым, кстати, я заметила.

Я всхлипнула:

— Ты меня защищала все это время.

— Я просто кушала, — буркнула Косма. — Это…

— …разные вещи, я помню. — Я прижала клубок к груди. — Спасибо.

— Только попробуй разреветься. А то…

Я разревелась. И Косма, как ни странно, не съязвила ни словечком. Правда, когда уже практически не хлюпала носом, все же фыркнула:

— И вот еще. Раз пошли откровенности. Помнишь, в ту зиму у тебя был жар, и ты звала мать, которой не помнишь? Так это я всю ночь стягивалась тебе на лоб, чтоб было прохладнее. А ты потом решила, что выздоровела сама. Сама! Тоже мне.

— Почему ты никогда не говорила? — Утерла я рукой слезы.

— Потому что нежить, которая нянчит сопливого ребенка, — это не страшно и не величественно. А я этого не люблю. — Косма горделиво качнула своим кончиком.

В следующий момент ввалилась Веда с двумя горшками и Миланом, которого, видимо, перехватила на лестнице.

— О, у нас тут сырость, — оценила она обстановку, глянув на мое лицо. — Хорошо. Значит, как раз вовремя. Садись, гасильщица, будет неприятный разговор.

Она грохнула горшки на стол и рассказала, что навела еще справок про то, что я такое.

— Гасильщиков на все королевство можно пересчитать по пальцам одной руки, — сказала Веда. — Может, и меньше. Живая прореха гасит любое колдовство. Снимает щиты, рвет проклятия и тушит наговоры. Знаешь, сколько стоит человек, рядом с которым бессильна любая магия? Армии режут друг друга, а Конвенция за такого удавится. Темные маги же его выпотрошат на амулеты, потому что мертвый гасильщик — это сто оберегов, которые ничем не пробить.

Я сглотнула.

— Слыхала про королеву Гергану, что поднялась с кладбища и снова уселась на трон? — продолжила она. — Ее потому и упокоить не могут, что нечем. Любая ворожба об нее разбивается. Говорят, что племянница такие чары при поднятии тетушки из могилы наложила, что ого-го. Однако наведи на Гергану живого гасильщика — и нет королевы. За тебя одну передрались бы три престола. Наш, Западного королевства и соседей, где упыри живут. А, еще и то, где принцесса-нежить и лесные твари! Даже четыре, выходит.