Глупая и жадная ведьма. Морана сама дала мне руку и будто сказала: «На, забирай!».
— Косма, — выдохнула я. — Помоги мне. Я не удержу одна.
Коса поняла раньше, чем я договорила. Она ведь была той частью меня, что Морана так и не сумела украсть. Золотая змея вытянулась струной от моего сердца к раскрытому каналу, обвила его, действуя одновременно как резервуар, проводник и усилитель. Все время она копила то, что утекало из Мораны. Теперь есть, что вернуть любимой опекунше.
— Давай, дырявая ты моя, — прошептала коса. — Разожми кулак. Я подержу.
И я разжала, перестав гасить, пустила свою пустоту туда, откуда тянула Морана. По ее же каналу, настежь распахнутому широкой жадной дорогой.
Долго ждать не пришлось.
— Что… — Улыбка сползла с лица Мораны первый раз на моей памяти. — Что ты делаешь? Прекрати...Прекрати !
Только вот поздно. Ее ворожба, дотянувшись до меня, начала рассыпаться. Сначала лопались наговор за наговором в обратной последовательности той, в которой она их и плела. Потом поползли линии круга на полу и превратились в белую пыль. А следом… и она сама.
Потому что вся Морана была сплетена из краденого. Чужая сила, чужая молодость и чужие годы, выдоенные из меня и не только. И все это, коснувшись прорехи, начинало исчезать и тонуть. Серое лицо ведьмы пошло трещинами. Крючковатый нос заострился еще больше. Руки усыхали на глазах.
Однако она все еще была сильна. Вцепилась в канал и потянула обратно. Я почувствовала, что не дотягиваю и меня саму утаскивает в эту белизну. А силы… кончаются. Вот просто невероятно быстро.
— Золотце… — прохрипела Морана, и даже сейчас, осыпаясь прахом, нашла ту самую ласковую ноту. — Ты ведь не сможешь пойти до конца. Я твоя мать… Единственная. Убьешь меня, и останешься совсем одна, как была всегда. Никому не нужная и совсем-совсем одинокая.
Возможно, раньше бы я и дрогнула. Но за эти десять дней люди и нелюди меня кое-чему научили. Веда показала, что помощь бывает без счета и цены. Милан, что мое имя стоит того, чтобы его произносить вслух. Косма… что есть кто-то, кто всегда готов прогрызть себе дорогу из безвыходной ситуации, лишь бы прийти за тобой.
— Ты мне не мать! — рыкнула я. — Мать — это та, кто защищает, а ты меня пыталась убить. Это… — О да, тут прекрасно подойдет фраза Космы: — Разные вещи!
— Скажена! — донесся голос Милана, бьющегося о невидимую стену круга. — Повернись к стене! На гвозде висит секатор!
Сека… Точно!
Среди Мораниных склянок и ножей действительно был тот старый садовый секатор. Им я отхватила себе косу десять дней и целую жизнь назад. Надо же, ведьма перенесла его сюда. Как сентиментально.