Но видимо сомневается — в его сторону движется машина для убийств или нет.

У меня на губах одни маты. И как я должна бежать их разнимать на каблучищах, которые уже натёрли мне по мозоли на каждой пятке?

От бессилия сжимаю ладони в кулаки и семеню следом за Василием. Без понятия, как я буду разнимать драку, но и оставаться в стороне, потирая от злорадства руки, — я не могу.

Как на зло небо рассекает молния, за которой следует раскат грома. И как по щелчку пальцев начинается ливень. Не какой-то там еле писающий дождик, а ливень, мать его!

Я не успела и десяти шагов сделать, и уже промокла до нитки. Снова. Если я завтра же не слягу с воспалением лёгких, то это будет чудом.

Пока я иду за поворот многоквартирного дома, где сначала исчез тощий силуэт Лёшки, а потом огромная фигура Василия, между раскатами грома до меня доносятся другие, не менее страшные звуки.

Звуки ударов. Чавкающие такие. Чередующиеся с глухими.

— Вася… — для того чтобы прибавить скорости, снимаю гребаные туфли и срываюсь на бег.

Царапает мысль о том, что я больше переживаю за тотального незнакомца, чем за экс-жениха, с которым пробыла вместе полтора года. Ведь именно имя Василия само сорвалось с губ.

Впрочем, размышлять мне некогда. Как есть так есть. Что поделаешь, если Лёшка так сильно упал в моих глазах, что я про него элементарно не думаю, пока он не напоминает о себе каким-нибудь отвратительным способом вроде воровства или унижений.

Наконец заворачиваю за угол дома и в тусклом свете уличных фонарей пытаюсь рассмотреть, где же драка.

— Он вернёт тебе деньги, — Василий неожиданно подходит ко мне со стороны.

Я пугаюсь, вскрикиваю и роняю туфли. Они разлетаются в разные стороны, пока я всматриваюсь в суровое лицо мужчины, о котором не знаю ничего.

Ничего, кроме того, что он почему-то мне помогает.

— Что?.. — по лицу бегут капли дождя, спускаются по шее и дальше. Ненавижу это ощущение прилипшей к телу одежды. — Где он? Ты его убил? — ахаю и судорожно оборачиваюсь по сторонам.

Ветер хлещет по лицу, раскидывая вокруг моей головы мокрые пряди волос.

— Я мирно с ним побеседовал, и он ушёл, — спокойнейшим тоном отзывается Василий.

— Мирно?.. Я слышала удары.

— Это для профилактики. Чтобы неповадно было…

Василий говорит что-то ещё, но я, к своему стыду, отвлекаюсь. Взгляд сам припадает к его фигуре, а особенно — к торсу, что сейчас облеплен мокрой тканью рубашки как вторая кожа.

Мгновенно забываю про дождь и ветер. Он же… он же как медведь! Сильный, огромный и вообще без жировой прослойки.

Неудивительно, что он против толстых женских задниц. Сам видимо на спорте да с тренировками по шесть дней в неделю.