И только когда мы поднимаемся на мой этаж и я вижу, что вся входная дверь исписана признаниями в любви, а под ней сидит нелепый и криво сшитый плюшевый мишка за сто рублей, я понимаю, что он куда дальновиднее меня.
— Ты как в воду глядел, — вздыхаю и носком обуви отодвигаю медведя в сторону, чтобы не мешался. — Спасибо, но думаю, что дальше такой самодеятельности не дойдёт.
Открываю дверь и чувствую себя опустошённой. Только этого дурака мне не хватало.
— Ты поменяла замки?
Чёрт!
Вместо ответа отрицательно качаю головой.
— Оля, — Василий тоже качает головой, только куда более укоризненно. — Это опасно.
— Ну что он мне сделает? — развожу руками. — Расплачется и попросит взять его назад? Я не приму, и он отвалит. Всё.
— Не всё, — настаивает Вася. — У некоторых особей мужского пола вроде него сносит крышу, как только они лишаются женщины, которая до этого их тянула. Из того, что мне рассказывала ты, у вас были именно такие отношения.
— Он трус и не способен…
— Способен, — нажимает он. — И ещё как. Давай-ка я войду первым и всё проверю.
Это даже не вопрос, Василий просто ставит меня перед фактом и, не дожидаясь моего ответа, проходит внутрь.
Я, будучи уверенной, что ничего, кроме беспорядка, он в моей квартире не найдёт, медленно разуваюсь в прихожей.
И тут слышу доносящееся из спальни копошение, потом включается свет, и…
— Оля? — спрашивает сонный Лёша.
— Нет, — резко отзывается Василий, и моё сердце проваливается в пропасть.
Глава 16. Он как огонь...
Влетаю в спальню следом за Васей и застываю на пороге.
Не знаю, чего во мне больше: страха, неверия или испанского стыда.
На моей кровати, на моём чистом и пахучем постельном белье, которое я постелила для себя любимой, лежит Лёша.
Голый. Абсолютно. Вот в чём мать родила этого бессовестного идиота, в том и лежит.
Не знаю почему, но он буквально весь усыпан лепестками роз, чахлыми и побуревшими по краям, из чего я делаю вывод, что он купил их на той же распродаже, где и косого плюшевого медведя.
Один лепесток прилип к его щеке, второй… даже уточнять не хочу, где второй.
Тошниловка полная, я смотрю на него, и у меня возникает невероятное число вопросов к себе же.
Я, наверное, выбрала его не глазами, а пятой точкой. Иначе как объяснить то, что сейчас валяется на моей кровати с квадратными глазами?
— Оля, я… это… — Лёша подскакивает, прикрывается моей подушкой, и я мысленно рву его на кусочки. Наволочку после такого придётся сжечь. — Я х-хотел сюрприз… Т-ты же любишь сюрпризы… Я ключ… ну, у меня же был ключ, я не пробрался, я в-вошёл…
— Вошёл, — повторяю я. — Вошёл, гадина, и всё мне тут засрал!