Слушаю, не перебивая. Мешки беру — не тяжёлые.
Тяжелее будет завтра, когда она поймёт, кому именно сейчас предлагала меня уволить.
— Донесёте сами, — говорю. — Прямо завтра, в девять ноль-ноль, у меня в кабинете.
Разворачиваюсь и выхожу. Пусть дозреет сама, так полезнее для воспитательного эффекта. Уже из коридора, не оборачиваясь, добиваю:
— Майор Медведев. Тот, кто тут заведует бардаком. Добро пожаловать в отдел, капитан.
Читать тут: https:// /shrt/Z4zM
Эпилог
Два года спустя.
Утро начинается не с будильника, а с того, что по деревянному полу цокают когти Джека, а следом раздаётся требовательное «дай!» — единственное слово, которое наша с Васей дочь освоила в совершенстве и невероятно любит использовать по делу и без.
Я открываю глаза, протягиваю руку на Васину половину кровати и понимаю, что она не просто пуста, но и уже остыла. А значит, эти двое опять встали ни свет ни заря и хозяйничают без меня.
Спускаюсь на кухню и застаю картину, от которой у меня в сердце каждый раз разливается счастье, сколько бы раз я её ни видела.
Василий, мой суровый, но такой родной, стоит у плиты и варит кашу. На сгибе его локтя, как и положено любимой дочери, сидит Соня и, кажется, руководит процессом.
Джек лежит поперёк кухни с довольным видом и контролирует обоих.
— Дай, — говорит Соня, тыча пальцем в ложку.
— Горячо, — отвечает Вася и чмокает её в лоб. — Дуть надо.
— Дай.
— Да ты прямо в мать упрямая, я смотрю.
— Это в кого это она в мать? — подаю голос я, и две пары глаз — серые и карие — поворачиваются ко мне одновременно.
— Мама! — Соня тянет ко мне руки, и я забираю её, тёплую, тяжёленькую, пахнущую сном и почему-то Васиным одеколоном.
Понятно, кто-то опять как обезьянка сидел у папы на руках.
— Доброе утро, любимая, — он подходит ко мне и нежно целует.
— Доброе, — прижимаюсь к нему и вдыхаю родной любимый запах.
После завтрака мы семьёй идём гулять к озеру. Соня деловито сидит у папы на плечах и с высоты своего положения здоровается со всем, что видит: с соснами, с Джеком, который в зубах несёт палку, с озером и даже с камнями.
У воды Вася останавливается. Смотрит на озеро, помогает Соне спуститься и, держа её за руку, прогуливается по линии берега.
Я иду рядом.
— Я тебе не рассказывал, — говорит он вдруг. — Когда Ванька родился, я, конечно, был счастлив. Пацан, наследник, всё как надо. Но где-то глубоко... — он делает паузу, подбирая слова. — Где-то глубоко я всегда хотел дочь, представляешь? И ты мне её подарила, — он переводит на меня глаза, полные любви. — Спасибо, любимая.
Он вообще редко называет меня по имени, но мне это нравится.