Останавливают его мои вываливающиеся из орбит глаза.
— Что ты делаешь? — шепчу как на смертном одре.
— Ты же сама сказала, что хочешь искупаться, — он всё-таки расстёгивает ремень, но штанов пока, слава богу, не спускает. — Почему бы нам именно этим и не заняться?
Трындец!
Глава 20. Заигрываешь?
Я стою и чувствую, что меня разрывает надвое. Смотреть вроде как неприлично, а не смотреть — невозможно.
Мозг выбирает компромисс: я смотрю, но делаю лицо человека, который изучает противоположный берег.
Противоположный берег, надо признать, широкоплеч и весьма неплох собой. Да что там, он выглядит просто отлично, блин. Как назло дразнит меня, сам того не осознавая.
И его полуголый вид как нельзя хорошо ложится на мой сон…
— Ты идёшь? — спрашивает Василий.
— Я? Ты серьёзно? — я и звучу, и выгляжу как крайне шокированный человек, что является правдой.
— Да, а что такого? — он смотрит на меня всё так же, держа джинсы на месте.
— Я… я просто не была готова купаться. У меня с собой нет ни купальника, ни полотенца, — мастерски заговариваю ему зубы.
— Полотенце я тебе дам, а насчёт купальника… Никто не заставляет тебя снимать нижнее бельё, Оля, все свои. Я вот тоже только в трусах буду, — просто поясняет он.
И я бы оценила его простоту, если бы не одно «но».
Нижнее бельё, про которое он говорит, непарное. Белый лифчик и леопардовые стринги, как у стриптизёра. Я краснею от одной только мысли, как буду выглядеть!
Но, с другой стороны, двадцать первый век на дворе. Не думаю, что от вида голой задницы Василий упадёт в обморок.
— Решила? — озорной блеск в его глазах меня дразнит.
— Решила, — выдыхаю. — Ты в воду заходи, я сейчас.
Не проходит и двадцати секунд, как Василий остаётся в одних боксёрах и заходит в воду.
— Вода отличная, — он бросает на меня взгляд через плечо. — Я бы на твоём месте не тратил время зря.
И что, я действительно это сделаю?
Кажется, что да, потому что сколько можно жить, оглядываясь на стыд?
Решительно расстёгиваю рубашку, пока не передумала. Пальцы слегка путаются в пуговицах. Стягиваю джинсы, стараясь проделать это с достоинством, что в принципе невозможно, потому что джинсы не созданы для красивого снятия.
Остаюсь в том самом нижнем белье, которое окрестила позорным, и захожу в воду, пока не передумала.
Вода приятно ласкает щиколотки, потом колени, и вот я уже отдаю себя воде и плыву. Не сказать, что я отлично плаваю, потому что от глубины держусь подальше, но навык какой-никакой у меня есть.
— А ты смелее, чем я думал, — говорит Василий, когда я подплываю ближе.
— Я в твоих глазах что, прямо такая трусиха? — бравирую, хотя чем дальше я от берега, тем больше нерациональный страх утонуть.