Ладно. Нормально всё. Этот вечер — просто эпизод из моей жизни, и я о нём наверняка скоро забуду.
Погружаясь в свои мысли, я иду к подъезду и поправляю на плечах пиджак…
— Чёрт! — останавливаюсь как вкопанная, понимая, что не отдала его Василию, а он и слова не сказал. — Дура, блин.
Не успеваю развернуться, чтобы проверить, уехал он или нет, как вижу, что у двери в подъезд стоит фигура. И фигура эта, кажется, держит в руках розу в целлофане.
— Оля, — морщусь, узнавая голос Лёши. — Я тебя уже давно жду.
— Не подходи, вор поганый, — рявкаю, и он пугливо отступает обратно под козырёк. — Завтра же напишу на тебя заявление. Урод! — не сдерживаюсь в словах. — И розу себе позорную в жопу запихни, жених недоделанный.
— Я купил её для тебя, — обиженно говорит он. — А ты как всегда не ценишь ничего, что я делаю… Все вы, женщины, — меркантильные существа, которым всё не так. Только я тебе открою глаза, Оля: ты никому, кроме меня, не нужна. На рынке невест ты неликвид — смирись.
Неликвидом я была, когда видела в этом тюфяке мужчину. И вот как он мне отплачивает. Измена, воровство, теперь вот унижает, размахивая розой в целлофане.
— Мразота, — разворачиваюсь на каблуках и иду в противоположную сторону.
Но судьба, видимо, решила, что сжалиться надо мной сейчас — не вариант.
А вот добить меня тем, что в мою сторону прямо сейчас идёт Василий, — самое то.
Твою мать, что он делает?..
Глава 8. Я провожу тебя
— Не надо, ты ничего не добьёшься! — пытаюсь перегородить Василию путь. Но, сюрприз-сюрприз, он совершенно меня не слушает. — Да стой же ты! — хватаю его за руку.
Меня сразу же удивляет, насколько он горячий. Нет, Лёшка тоже не был ожившим трупом с ледяной кожей, но этот… в нём как будто бурлит сам огонь.
Или, судя по взгляду, направленному на моего бывшего, — лютая ярость.
Я туго сглатываю, чувствуя вину. Последнее дело — впутывать постороннего человека в свою драму. Сто раз уже пожалела, что показала ему свой телефон!
— Оля, — предупреждающе звучит он.
Если перевести на русский язык, это значит — отстань.
— Мои проблемы — это мои проблемы! — объявляю нарочито жёстко. — А если тебе правда нечего делать и ты хочешь оказать мне услугу, то сделай вид, что мы целуемся. Такого удара этот недоделанный точно не выдержит. А кулаки об него сдирать нечего.
— Разберусь, — он снимает мою ладонь со своего запястья.
И всё. Прижав меня этими словами, что говорится, к ногтю, Василий делает ровно то, что задумал. Тараном идёт на Лёшу, который как трусливая гиена уже оглядывается по сторонам в поиске направления, куда бы ему сбежать.