Слова падают на меня, как тяжелые камни, и прибивают намертво к жесткому стулу.

Боже мой, звучит так, будто я сбросила ее с крыши небоскреба, а не просто пыталась закрыть дверь собственной квартиры.

— Эльвира Лутова утверждает, что вы толкнули ее намеренно, — сообщает следователь, сверля меня взглядом. — Из ревности и личной неприязни.

— Нет, это несчастный случай, — голос слегка дрожит, но заставляю себя смотреть в глаза представителя закона. Воздуха катастрофически не хватает. — Эльвира пыталась проникнуть в квартиру, а я держала дверь и не пускала ее. За дверью плакала дочка, не понимая, что происходит. Мы боролись, Лутова оступилась и упала. Я ее не толкала!

— Потерпевшая говорит, что никакой борьбы не было, — равнодушно парирует следователь, перекладывая бумажки на столе. — Она пришла к вам, чтобы узнать, где находится ваш супруг. Просто спросить. А вы ее столкнули с лестницы.

Краснею от такой наглости. Ушам своим не верю. Любовница мужа просто не имеет совести. Врет, как дышит!

Пришла «просто спросить», выламывая дверь с грацией бешеного носорога?! Гнев внезапно пересиливает тошноту.

Да как она смеет?!

Открываю рот, чтобы высказать все, что думаю об этой дряни, но меня опережает суровый голос адвоката:

— Моя подзащитная уже рассказала, как все было, — властно вмешивается Резников, подаваясь вперед. Его фигура заслоняет меня, создавая невидимый щит. — Думаю, смысла нет третий раз повторять одно и то же. У следствия есть доказательства обратного, кроме голословных обвинений заинтересованного лица? Нет.

Следователь недовольно зыркает на моего защитника, поджимает губы, а потом задает еще несколько незначительных, формальных вопросов и, наконец, отпускает нас.

Подписываю бумаги непослушными пальцами и спешно покидаю кабинет. Олег идет сзади, его тяжелые шаги — единственное, что не дает мне сорваться на бег.

Мы выходим на улицу. Машина нагрелась на солнце, пока стояла, превратившись в настоящую сауну. Сажусь на пассажирское сиденье и, задыхаясь от духоты и нервного перенапряжения, расстегиваю верхние пуговицы блузки, чтобы было легче дышать.

Краем глаза замечаю, как взгляд Олега на долю секунды задерживается на полоске обнаженной кожи у моих ключиц. Челюсти сжимаются. Но он тут же отворачивается, заводит мотор и врубает кондиционер на максимум.

Мы выезжаем на дорогу, и Резников заполняет неловкую паузу:

— Как дела на работе? Как дочь? — тон светский.

У Олега отлично получается изображать идеально вежливого незнакомца.

— С Аленкой все в порядке, а я на больничном, — отвечаю, глядя в окно на мелькающие деревья.