Вечер проходит как в тумане. Кормлю дочку, купаю, механически читаю сказку, не понимая смысла произнесенных слов.

А ночью меня скручивает резь в животе. Такая, что скатываюсь с кровати на пол и вою в голос, кусая собственные костяшки пальцев, чтобы не разбудить дочь.

Я даже дышать не могу. Внутри будто проворачивают ржавый тесак, кромсающий кишки. Меня бросает то в жар, то в холод.

Скрючившись пополам, ползу к телефону. Звоню Наташе, задыхаясь от спазмов, прошу взять такси и срочно приехать. Мне не с кем оставить Аленку, если меня увезут. Почему-то в голове бьется только одна версия: приступ аппендицита. Перитонит. Я умираю.

У подруги появился мужчина, и она ночует у него. Наташка, святая душа, не задает лишних вопросов. Они вдвоем с Максимом приезжают на машине минут через двадцать. Помогают мне одеться и вызвать скорую. Они забирают сонную, хныкающую Аленку к себе, а меня скорая, завывая сиреной по ночным улицам, увозит в больницу.

Попадаю в дежурное хирургическое отделение. Яркий свет ламп в приемном покое режет глаза. Снова прохожу полное обследование: УЗИ, анализы, холодные пальцы врачей, мнущие мой твердый как камень живот.

Хирург хмурится и ставит диагноз: острая кишечная непроходимость. Нужна срочная операция.

Страха нет. Есть только усталость и желание, чтобы боль, наконец, прекратилась. Меня везут на каталке по длинным коридорам.

Когда в предоперационной палате делают премедикацию, реальность начинает плыть. И вдруг сквозь гул в ушах в голове отчетливо слышу голос.

Не имеющий пола, властный, пробирающий до мурашек.

— Тебе не надо делать эту операцию! Тебе не надо делать эту операцию! — крутится на репите, словно заезженная пластинка.

Пытаюсь открыть рот, крикнуть врачам, чтобы остановились. Но встать уже не могу. Руки и ноги налились свинцом и совершенно не слушаются. Глаза закатываются.

Внутренний голос предупредил, что разрежут меня зря…

И чувствую, что это правда…

Наркоз проваливает меня в густую, липкую темноту. Операция, реанимация, и утром, когда прихожу в себя в палате интенсивной терапии, с капельницей в руке и адской саднящей болью в свежем шве, ко мне подходит усталый хирург.

Он рассказывает, что ни новообразований, ни спаек в брюшной полости не обнаружено. Весь кишечник перебрали руками, буквально вывернув меня наизнанку, но ничего не нашли. Скорее всего, это был спазм сигмовидной кишки. Ничего серьезного.

Врач смотрит с сочувствием и досадой. И снова, как и невролог, советует обратиться к психотерапевту.

Моя психика сошла с ума и теперь убивает меня физически…