— Твою же мать! — зло, с пониманием усмехается муж. — Квартира! Тебе просто была нужна квартира, а я, идиот, и не догадался! Ты все это специально подстроила!

Сука ты, Ленка! Расчетливая, лживая дрянь... Подавись этими квадратными метрами!

Качает головой и уходит, а я остаюсь сидеть на полу у стены, глотая слезы.

Обидно, что Верещагин так и не узнал меня за все годы семейной жизни…

У меня со страшной силой начинает болеть голова. Будто ее железным обручем сжимают, и невидимый палач медленно, методично закручивает вентиль.

Боль ослепляет, пульсирует в висках, отдаваясь в затылок.

С трудом поднимаюсь, опираясь на стенку. Шарю дрожащей рукой в подвесном шкафчике в поисках таблеток, роняя какие-то коробочки на столешницу. Нахожу блистер, непослушными пальцами выдавливаю на ладонь сразу две штуки. Наливаю в стакан воды, закидываю обезболивающее в рот и пытаюсь проглотить.

Но тело больше мне не подчиняется. Давлюсь, пищевод сжимается резким, болезненным спазмом, вода выплескивается обратно. Еле откашливаюсь, цепляясь побелевшими пальцами за край раковины. Слезы брызжут из глаз от удушья.

Слышу тяжелые шаги в коридоре. Он вернулся?

Ползу в спальню, чувствуя себя раздавленным насекомым. Ложусь на кровать, подтянув колени к груди, и замираю.

Наблюдаю, как Руслан собирает вещи. Выхватывает из шкафа футболки, джинсы, белье. Сваливает их в сумки, даже не удосуживаясь сложить аккуратно. Сминает, заталкивает с остервенением.

Периодически бросает на меня взгляды. Смотрит с яростью и презрением, но молчит. И этот молчаливый упрек страшнее любых криков.

Лежу на самом краешки постели и даже не дышу. Мне страшно отвернуться от мужа. Боюсь, если закрою глаза, Верещагин просто разнесет мне голову тяжелым предметом. Бронзовой статуэткой с комода или настольной лампой.

Жажда расправы горит огнем в его сумасшедших, налитых кровью глазах. В эту минуту он способен на убийство, я кожей чувствую исходящую от него угрозу.

Руслан застегивает молнию на спортивной сумке, закидывает на плечо. Секунду возвышается надо мной, тяжело дыша, словно решая: добить или оставить мучиться.

Берет вторую сумку в руку и молча исчезает из квартиры.

Грохот закрывшейся двери отдается эхом в моей раскалывающейся голове.

Хорошо бы — он исчез из моей жизни, но это только глупые мечты. Нас связывает ребенок. Лишать Аленку отца я не хочу, каким бы козлом он ни был.

Заставляю себя встать. Умываюсь ледяной водой и отправляюсь в детский сад. Каждый шаг дается с трудом, ноги ватные, асфальт под кроссовками кажется зыбучим песком.

Что-то совсем разваливаюсь… Я больше не хозяйка собственному телу, оно превратилось в моего личного врага.