— Тунрат, этого отправить рядовым в Иктерн немедленно, — произнес король. — Пусть только попрощается с родными. А еще сейчас придет автор всем известной пьесы. Того — ко мне.

— Да, твое величество, — наклонил голову секретарь, не переставая писать. Его должность, теперь уже официальная, давала много привилегий.

Король прошел в кабинет, не обращая внимания на умоляющий взгляд Палевии. С ней тоже предстоял разговор в будущем.

Подойдя к своему столу, Михаил просмотрел бумаги, положенные туда секретарем, а потом решительным жестом сдвинул их в сторону — ничего особо важного среди них не было. Он сел и положил на очищенное пространство свиток с пьесой. Как и всякий ишиб, король мог воспроизвести по памяти все содержание хотя бы раз увиденного свитка, но предпочитал перечитывать.

Но сейчас ему не удалось продвинуться далеко: дверь в кабинет распахнулась, и в нее вошел парень, подталкиваемый в спину мощной рукой Тунрата.

Аронеарст, несмотря на свое впечатляющее имя, был очень худ и бледен. Его черные волосы, превышающие общепринятую длину, были растрепаны. Взгляд юноши блуждал, стремясь смотреть на что угодно, но только не на человека за столом. Секретарь, втолкнув посетителя, захлопнул дверь. Король и писатель остались наедине.

— Приветствую, Аронеарст, — как можно мягче произнес Михаил, видя смущение визитера. — Ты подойди поближе. И присаживайся на этот вот стул.

Юноша, покраснев, сумел выдавить из себя:

— Приветствую, твое величество.

После чего направился к стулу, попутно роняя на пол свитки, которые сжимал в руках. Король с интересом наблюдал за происходящим.

Визитеру пришлось вернуться, чтобы собрать упавшее, он попытался усесться, но один из свитков выскочил из рук вновь. Аронеарст подобрал его, не вставая.

— И что же побудило тебя написать такое любопытное произведение? — спросил король, решив что эта тема слегка успокоит робкого юношу.

— Э-э-э… твое величество… я хотел лишь… ну, оно само… написалось.

— Само, говоришь?

— Да, твое величество! Само!

— А что же тогда ты хотел написать вместо этого?

Вопрос поставил визитера в тупик. Он еще больше залился краской и, глядя непонимающе на короля, произнес:

— Ничего. Это и хотел.

— Почему же тогда написалось само? Получается, что ты хотел написать именно это?

Юноша глубоко вздохнул. Королю казалось, что тот сейчас расплачется.

— Но… как же… твое величество… Хотел написать пьесу о любви. Чтобы была всем понятна… А что же людям интересно? Любовь очень знатного дворянина например. Лучше — далла. Но интересней всего — любовь короля. Вот и пришлось…