— Твое величество, это случилось очень давно, но я все помню как сейчас!

Начало было многообещающим. Король приготовился слушать.

— Тогда твоему величеству было два года, даже чуть меньше. Я был одним из трех ближайших слуг твоего величества. В мои обязанности входила забота об одежде маленького принца… твоего величества. И вот однажды ишиб Маслент, который тогда был вторым человеком в охране дворца, приказал мне и еще одному рабу прийти ночью в спальню принца. А в то время твое величество болел. Очень сильно. Болезнь началась внезапно за несколько дней до этого, и в ту ночь твое величество спал очень глубоким сном. Поговаривали даже, что принц вообще не приходит в себя. Но я-то знал, что это не так. Иногда твое величество просыпался и даже что-то пытался сказать…

— Дальше, — приказал король умолкнувшему было старику.

— Когда мы пришли в спальню, твое величество очень крепко спал. Очень. Ничто не могло разбудить! Маслент сказал, что твое величество очень плох и надо перенести наследника престола в другое место. Конечно, мы исполнили приказ. Я лично взял твое величество на руки и отнес к карете. Мы, двое рабов и ишиб Маслент, сели в нее и… покинули Парм. Ишиб волновался и постоянно требовал, чтобы кучер торопился. Твое величество был очень плох, очень. Под утро мы остановились в какой-то деревушке. Там к нам присоединился еще один ишиб, а второй раб, мой приятель, пропал. Я спросил у господина Маслента, не отстал ли он, но тот зло так на меня посмотрел и сказал, что мой приятель нам больше не нужен. Я никогда не забуду этого взгляда. Он был такой…

— Куда вы ехали? — спросил король.

— Не знаю точно, твое величество, но двигались на север. У меня сложилось впечатление, что ишибы хотят проехать через Кмант или Томол. Я слышал, как они говорили между собой.

— Дальше.

— Мы быстро достигли Пурета. Оба ишиба очень опасались погони, поэтому выбирали небольшие дороги. Я даже боялся, что тряска плохо скажется на твоем величестве, но все было без изменений. А потом, когда мы въехали в Пурет, я воспользовался первой подвернувшейся возможностью и сбежал.

Старик вновь упал на колени, слезы полились из его глаз.

— О, твое величество, прости, прости меня, что я бросил тебя, такого маленького и больного! Я хотел, хотел остаться! Но было так страшно, так страшно. Каждую минуту той поездки дрожал за свою жизнь! Я ведь знал, знал, что Маслент убьет меня. Пусть не сразу, но потом. Он так смотрел, так смотрел…

— Что было дальше? — спросил Михаил как можно мягче. — Говори, не бойся. Я не собираюсь тебя наказывать.