Свой фольксваген я бросил прямо на дороге. Хлопнул дверцей и рванул за Гордиевским в проход, во двор многоэтажки.

Если предатель решит остановиться и всё-таки проверить слежку, я воткнусь прямо в него. А окажись у него оружие, он может положить меня из темноты, как в тире. А потом его английские хозяева отмажут своё ценное приобретение: избавятся от тела и заметут следы. Мысли проносились в голове, но сам я и не думал останавливаться.

Мне везло в этой погоне: я снова смог заметить, куда, в какой подъезд он прошмыгнул. Шаги гремели по лестнице, где-то уже на верхних этажах. Прыгая через две ступени, я поскакал туда. Он наверняка слышал погоню. Он думает, что спасётся за спинами своих хозяев, что они меня остановят. А вот хрен там! Я и простреленный порву, поломаю и загрызу их всех! А потом выбью из предателя признание, скручу в бараний рог и притащу в посольство. За шкирку, как нашкодившего кота.

Заскрипела и хлопнула дверь, вот, совсем рядом. Я забежал на площадку. Перед нужной дверью замедлил шаги, на ходу переводя дух. Толкнул — не заперто. Дверные петли тревожно заскрипели. Я шагнул внутрь.

В коридоре горела на стене лампа, но никого не было. Пахло сигаретами и мужским одеколоном. Слышался только лёгкий шорох моих шагов — но было понятно, что это затишье перед бурей.

Слева, на кухне, тоже горел свет. Заглянув по пути в комнаты и увидев там только тёмную пустоту, я медленно пошагал к кухонной двери. Там, на кухне, за столом сидел человек, его отражение смутно виднелось на стекле серванта.

Тут за спиной у меня возник кто-то быстрый и бесшумный.

— Стой на месте, — просипел неизвестный человек мне в ухо, а в позвоночник ткнулся пистолетный ствол.

В ответ я дёрнул его за руку, перехватывая оружие. И одновременно резко двинул головой, ударив пистолетчика затылком в лицо. Пистолет покинул владельца, но мне не достался и со стуком упрыгал по полу в темноту.

Противник тут же нанёс удар, метя мне в челюсть. Я закрылся, и он угодил в плечо. Сбросив пальто, я ринулся вперёд, но противник умело избежал моего захвата. Он ушёл в сторону и даже слегка попал мне в ухо. Напрыгивая на меня снова, он занёс кулак, а сам ударил с ноги, целя в живот — или, скорее, в место пониже. Напоролся на жёсткий блок и отступил, хромая, болезненно кривя губы и слизывая бегущую из носа кровь. Лицо у него было и так не ахти, а теперь стало совсем жутким.

Тут в дальней комнате у него за спиной обозначилось неясное движение. Из темноты возник коренастый тип в пиджаке. В руке у него тускло блеснул ствол.