Не медля, я ринулся к первому. Зарядил ему коленом туда, куда он только что намеревался ударить меня. Подкрепил это дело ребром ладони по шее. И толкнул его на того, с пистолетом. Тот уже успел выбраться в коридор. Первый врубился в него, и оба они с треском вмялись в двери ванной. Пистолет стукнул о пол. Первый завалился, раскинув руки и бессмысленно глядя в потолок. Второй стонал и держался за затылок, пальцы его выпачкались в красном.

Я поспешил с ними покончить, но не успел — кто-то навалился на меня сзади. Человек был крупен и силён. Он сомкнул руки у меня на шее в замок и принялся меня душить.

Он пыхтел от напряжения, я чувствовал его кислое дыхание. Я попытался извернуться, ударил локтем его по рёбрам: раз, два, три. Без результата. Впечатал подошву в его ботинки — бесполезно, он не реагировал и хватки не ослаблял. Я понял, что начинаю задыхаться. Из последних сил я протянул руки себе за голову. Волос на голове противника не было, мои ладони скользнули по потной лысине. Потом мои пальцы нащупали уши, и я уцепился в них со всей дури.

Громила резко вскрикнул, хватка на секунду ослабла. Он заревел, как раненный зверь. Я рванулся, отцепил от себя убийственные лапы и тут же отступил в темноту зала.

Много времени на то, чтобы прийти в себя, этот здоровый парень мне не дал. Рёв его поменял тональность, и в проёме двери возник широкий силуэт. Противник ринулся на меня, расставив руки. Попытался меня ухватить, два раза получил в челюсть и тогда изменил тактику. Он перешёл с вольной борьбы на рукопашный бой. Стал работать с дистанции. Его большие руки задвигались в полосе коридорного света. Кулаки замелькали и скоро начали свистеть над самой моей головой. Он теснил меня в угол — и это у него получалось.

Нужно было контратаковать. Я попытался это сделать, пропустил удар и влетел спиной в шкаф. Задребезжало стекло, с полок посыпалась всякая мелочь. Ухнула об пол и разлетелась осколками хрустальная ваза.

Громила прыгнул ко мне, развивая успех. Снова нарвался на удары и отступил. Он переминался на ногах и держал кулаки у груди.

Тут позади него из коридора показался коренастый. Одной рукой он держался за затылок, другой сжимал пистолет. Он всмотрелся. Косая полоса света делила зал на две неравные части — что здесь происходит, он смог разглядеть не сразу. Но всё-таки смог.

— Отойди в сторону, Вилли! — крикнул он, поводя пистолетом.

Здоровый его не слышал или в пылу нашей схватки не осознавал, что обращаются к нему.

— Вилли, твою мать!.. — психовал и надсаживался коренастый. — Отойди, глухая ты скотина!